Под потолком висели флаги попечительских обществ, гербы спонсоров, широкие полотнища с надписью «Кубокъ Милосердiя» и эмблемы приютов, больниц, ночлежных домов, бесплатных столовых, которым обещали передать сборы. Вдоль стен стояли буфеты, столы для пожертвований, места для прессы и отдельные ложи для крупных гостей. Толпа шумела, переливалась дорогими тканями, мундирами, студенческими тужурками, купеческими шубами, офицерскими портупеями и спортивными куртками молодых магов, пришедших смотреть на тех, кто уже умел превращать дар в оружие.

Мои бутылки стояли в буфетах. Лимонная «Шипучiя вода М. А. Читалова» поблёскивала чистым стеклом, этикетки смотрелись прилично, пробки были покрыты аккуратной сургучной отметкой партии, а рядом стояла маленькая карточка: «Новинка дня. Поставлено домом Читаловых».

Я остановился всего на секунду, но этой секунды хватило. Ещё вчера я едва не уговаривал лавочников не прятать ящики в угол. Сегодня мои бутылки стояли на столах у тех людей, к которым я неделю назад не смог бы подойти без поклона, рекомендации и долгого объяснения, почему моё существование вообще заслуживает их внимания.

Наталья Сергеевна встретила меня не как ресторанная гостья. Здесь она была хозяйкой мероприятия, и это чувствовалось в каждом движении. Светлое платье с тёмной вышивкой, тонкая папка в руках, жемчужная заколка, собранные волосы, спокойный голос. Вокруг неё постоянно кто-то возникал: просил подпись, подтверждение, разрешение пустить журналиста к барьеру, вопрос по рассадке офицеров, уточнение по сбору пожертвований. Наталья отвечала быстро, точно и без суеты, и все эти люди расходились с видом, что получили не просто ответ, а окончательное решение мира по частному вопросу.

Увидев меня, она улыбнулась.

— Михаил Алексеевич. Рада, что вы всё же приехали.

— После такого приглашения не приехать было бы невежливо. И глупо.

— Значит, вы признаёте, что умеете отличать первое от второго?

— Стараюсь. Не всегда успешно, но я пытаюсь.

Она провела меня к буфету, где уже открывали первые бутылки. Один молодой офицер, явно желая произвести впечатление на даму, попросил шипучую воду именно потому, что о ней говорили за соседним столом. Пробка хлопнула весело, офицер сделал глоток, удивился, потом потребовал вторую бутылку для своей спутницы. Я отметил продажу машинально, а Наталья заметила это и рассмеялась.

— Вы даже на благотворительном турнире считаете бутылки.

— Профессиональная болезнь.

Наталья взяла стакан, поднесла к губам, сделала глоток и неожиданно сморщила нос, когда пузырьки ударили вверх. Потом рассмеялась — не светски, не сдержанно, не так, как смеются в гостиных. Удивительно живо, даже тепло, очень по-настоящему. Я задержал взгляд дольше, чем следовало. Она это заметила сразу.