— Правильно, — качнул вперёд головой государь. — Так чем тебя одарить?

Я пожал плечами.

— Столуюсь при твоём дворе, вона как раздобрел, живу в твоих хоромах, царица обещала платье пошить. Что ещё мне надо для жизни?

— Правильно, Федюня, стол, хоромы, платье… Что ещё нужно для жизни?

— Ещё нужно интересное дело, — тихо сказал я.

— Интересное дело? — удивился царь.

— Что-то он повторяет за мной, как попугай, — подумал я. — Может я ему куда-то не туда уколол?

— Интересное и полезное, — продолжил я эксперимент.

— Не знаю, насколько тебе интересно в меня иголками тыкать, но пользы ты уже принёс немало. С казной помог разобраться. Ванятка мой большой счёт освоил. Да и… Мне с тобой спокойнее, почему-то. Правильно ты сказал, ну их — бояр. Без них спокойнее. Пусть сами по себе будут, а я буду сам по себе. Общинные земли разрастаются. Возьму под свою руку землю оприч удельных бояр. Посажу на них служивый люд… Построю рать выборную…

— Да, государь, сие дело для Руси зело нужное и интересное, наверное. Не мне, отроку, судить-рядить…

— Нет-нет, Федюня, говори-говори.

— Зело нужное, но затратное.

— Слово-то какое правильное — «затратное», «заратное».

— Да, государь, много денег рать постоянного собора потребует. Каждый день нужно кормить, одевать, и содержать. Не выдюжит твоя казна такого побора. Хочешь, я посчитаю, сколько тебе денег потребуется? На всё про всё? Прямо сейчас… Пока царица спит.

— Как сосчитаешь?

— Легко. Вот сколько ты соберёшь войско на Полоцк?

— Тысяч двадцать, — не на долго задумавшись, ответил царь.

— Ну, допустим. Ну и хан может прийти в любой день. А значит, тебе ежедневно нужно двадцатитысячное войско. Допустим, на каждого ратника в день тратится одна копейка.

— Мно-о-ого!

— Не много, государь. Это и снаряжение, и одёжа, и еда и жильё.

— А-а-а… Тогда ещё и мало будет.

— Вот-вот. Двадцать тысяч копеек в день это двести рублей, а в год это семьдесят три тысячи рублей, государь. Плюс порох, пушки, пищали, лошади, и крестьяне, что потащут всё это к Полоцку. И на каждого крестьянина по полкопейки. И того — пятьсот тысяч. Это я приблизительно… Если хочешь, посчитаю точно. И это на один год. А война сколько уже идет и будет идти? Думаешь твоя казна выдержит?

— Выдержит, — не очень уверенно сказал Иван Васильевич. — До этого же держала…

— Всё когда-то ломается, государь. И лук стрелял-стрелял, да взял и сломался. Ведь казну-то твою грабят.

— Кто⁈ — вскинулся царь.

— Да все, кто к ней прикасается. Вот ты правильно устроил земство, то бишь — общинную ответственность. Они будут собирать подать лучше. Так и на своих землях делай тоже самое. Не отдавай земли служивым. Пусть кормятся не с них, а с казны. Иначе выжмут они с земель и крестьян все соки и уйдёт народ с землицы в края неведомые. Хотя, почему неведомые. Кто за уральский камень, кто в княжество Литовское, а кто дальше в Северные Земли. А уйдут крестьяне и нечем будет пополнять казну. Сломается твой «лук» государев. Вот кого тебе надо оберечь, государь. Не бояр, а крестьян. Они — хлеб и соль земли.