Замер песочными часами времени выполнения упражнений, позволит завтра и в последующем распределить их так, чтобы оставалось на полноценную помывку под душем, изготовлением которого я собирался заняться сегодня после сиесты, и на завтрак, который сегодня мне пришлось оставить на полдник.

Отстояв службу и от души помолившись на благо дня, я поспешил в Кремль и застал царя завтракающим. Иван Васильевич, хмуро глянул на меня и спросил:

— Трапезничал?

— Не успел.

— Что делал? Проспал? Грешно отроку много спати.

— Занимался ратной справой. Пока не жарко.

— В одного? — удивился государь, не пригласив меня к столу и продолжая жевать. — это не ратная справа, а пляски.

— Я придумал такие пляски, что заменяют бой с несколькими ворогами.

— Покажи, — попросил он, отпивая из кубка и громко отрыгивая. — Вчера так и уснул не поевший. Укатал ты меня хорошо. Спал, как… Э-э-э… Хорошо спал. Спасибо, Федюня.

— Да и слава Богу! Что показать? Бой со многими ворогами?

Государь кивнул.

Я прикинул, что можно и нужно показать и остановился на втором «хиане», переделанном под работу с двумя ножами.

— Ух ты! — воскликнул царь, когда я ударил правой ногой в сторону и сделал несколько «кокуцу» с «шуто». — Нука-нука…

По завершении мной комплекса, Иван Васильевич привстал и отерев о полотенце руки и губы, вылез из-за стола.

— Сделай ка первое движение, — попросил он.

Я сделал.

— Понятно. Это от удара клинком сбоку и атака на врага. Занятно.

— Научить?

— А зачем? Я не собираюсь воевать пешим!

— Всяко бывает, — пожал плечами я. — Могут ведь и на пешего напасть. По Москве, шайки бродят. Ты на богомолье часто ездишь? Разве не надо уметь отмахаться?

Царь пожал плечами.

— Наверное надо. Я с охраной всё время. Им надо уметь «отмахаться», как ты говоришь, ежели на меня кто злое умыслит.

— Может и охрана недоброе умыслить.

Царь снова вздохнул и грустно улыбнулся.

— Ежели они умыслят, так никакое умение «отмахаться» не спасёт. Не на сбрую и меч надеюсь я, а на Господа Бога нашего. Помазанник ведь я на царство Божье на земле. Дух Господа Бога на мне. А Москва — третий Рим. Слыхал про то?

— Слыхал в церкви как-то.

— Ну вот. Зачем мне самому учиться «отмахиваться», когда Божья благодать на мне. Понял теперь?

— Понял, государь, — сказал я.

— А ты учись учись царя своего защищать. Научишься встанешь в моё белое воинство. Слышал, что башкиры меня Царём Белым кличут?

Я покрутил головой.

— Как это?

— Теперь русский царь, объединив все части Белой Руси, являясь наследником царей Константинополя и Рима, захватив Казань и Астрахань, став наследником самого царя Чингиса, имеет полное право вести суд Божий на земле. Понимаешь, о чём я?