— Уж постарайтесь.

По-моему, они пронялись.

К полудню, когда солнце уже поднялось высоко, мы были готовы. Котлы кипели, пельмени рядами лежали на досках, пирожки подходили под полотенцами.

И началось…

Сначала пришли любопытные. Те самые, что вчера пялились на танцы Ли Жу. Они топтались у входа, заглядывали внутрь, перешептывались. Потом кто-то решился и вошел. За ним еще двое. А после…

— Госпожа, — Мэй Сю влетела на кухню с круглыми глазами. — Весь зал полон. И еще на улице сто.т!

Я высунулась из кухни и обомлела.

Зал, который вчера казался мне просторным, сегодня был набит битком. За столами сидели мастеровые, торговки, какие-то писцы в скромных халатах, парочка стражников в свободное от службы время. Все они ели, вернее, ждали, пока им принесут еду. А Мэй Сю и Тай Фэн носились между столами с подносами, едва не сталкиваясь лбами.

Тай Фэн, кстати, удивил. Я думала, он свалится после первого же заказа, но он двигался с такой неожиданной для его комплекции резвостью, что я залюбовалась. Видно, вчерашняя сцена с Мэй Сю встряхнула его не на шутку. Он то и дело косился на нее, проверяя, смотрит ли она, и если смотрела, то расправлял плечи и несся с утроенной скоростью.

Дальше была каша. Я перестала понимать, где верх, где низ, где заканчиваются пирожки и начинаются пельмени. Руки работали на автомате, глаза слезились от пара, от лука, но внутри разрасталось теплое, пузырчатое чувство, что открытие удалось.

Где-то в глубине зала раздался взрыв смеха. Я снова выглянула.

Моя Ли Жу сидела на высоком стуле посреди ресторана. На ней было платье, которые мы с трудом заказали, ведь местные портнихи понятия не имели, что такое русский сарафан. На голове ее был кокошник, который она подготовила, с жемчугом, с золотой нитью, с бусинками-капельками, которые красиво спадали на лоб.

Она рассказывала «Конька-Горбунка».

— И говорит царевна, — вещала Ли Жу высоким, певучим голосом, — Не хочу я за тебя замуж. Старый ты, лысый, да еще и с норовом. А вот Иван — другое дело. У него хоть конь говорящий, и тот умнее тебя.

Зал грохнул. Мужики за соседним столом утирали слезы. Торговки заливались смехом, прикрывая рот ладошкой.

Ли Жу светилась. Она не только рассказывала, она еще и играла, как актриса. Меняла голоса, жестикулировала, в нужные моменты делала большие глаза, и зал ловил каждое ее слово. Некоторые даже про еду забыли.

— Молодая госпожа, — выдохнул кто-то рядом.

Я обернулась. Это была одна из куртизанок, что пришли вслед за Линь Мо.

— Ваша служанка — настоящая артистка. Можно, мы будем приходить каждый день слушать?