— Принцесса Гао Лань, — произнес он. Его голос был низким, бархатным и абсолютно безразличным, как скольжение стали по шелку. — Мы пришли… побеспокоить. Но, кажется, застали некий… ритуал?

— Какой ритуал? — я подняла взгляд и глупо почесала затылок. — Я знакомила главного евнуха с нашими традициями. Невеста всегда поет, когда счастлива.

Лян Дэ, наконец опомнившись, повалился в глубокий, почтительный поклон, стукнувшись лбом о пол.

— Ваше Высочество, простите. Принцесса Гао Лань была так искрення и стремительна, что я не успел ее остановить. Клянусь, я не видел ее танец, я не слушал, как мелодично она поет. И стражники тоже не слушали, — оглянулся он на воинов, что пришли с ним.

Те, как по команде, закивали.

— Нет, не слушали, ничего не видели.

Вот врут и не краснеют. Так глаза протирали, что следы на веках остались. Я умею впечатлять, а с новой внешностью и стараться не надо. И что за вранье про мелодичность, я же орала, как ошалевшая чайка.

— Понятно, — с тихим достоинством произнес принц.

И что ему было понятно? Принц, будь другом, объясни мне, потому что мне совсем ничего не понятно.

Но он продолжил, обратившись к евнуху и другим, из-за которых в комнате было очень тесно.

— Выйдите!

— Но принц, — попытался возмутиться Лян Дэ.

— Вы слышали, — холодно прервал его Суань Лин. — Оставьте нас. Визит почти тайный, он никак не опорочит принцессу.

У этого принца такая смазливая внешность, что я с трудом удержалась, чтобы не съязвить: «Порочь меня полностью». Я, Галина Иванова — женщина приличная. Тем более принц принцессу ненавидит, но в целом я не прочь опорочиться.

Когда все лишние люди ушли, включая и Чжэн Фэя, Суань Лин сделал шаг вперед. Если до этого он мне казался красивым, то впечатления померкли. Он нависал надо мной, давлел, и, естественно, собирался напугать и настоять на своем.

— Теперь, принцесса, — сказал он тихо, и в его глазах не было ничего, кроме холодного презрения. — Поговорим о том, зачем ты здесь. И о цене, которую заплатила твоя семья за смерть моего брата.

Игольчатый мороз прошелся по коже. Сцена из дорамы. Слово в слово. Но теперь я была не зрителем, сидящим на диване с бокалом вина. Я была той, на кого направлен этот взгляд, полный ненависти. И в груди, вместо страха терпилы Гао Лань, начало медленно, ядовито закипать совсем другое чувство. Знакомое, родное. Гнев.

— Не ждите от брака много, — процедил он сквозь зубы. — Вам понятно?

Он так презрительно на меня смотрел.

«Поговорим о том, зачем ты здесь. И о цене, которую заплатила твоя семья за смерть моего брата.»