Я вскинула голову, сделала шаг вперед, отстраняясь от Тимофея, и… запела.

Звук, вырвавшийся из моего горла, был немелодичным и громким. Я не знала местных песен, поэтому выпалила первое, что пришло в голову — частушку, которую когда-то слышала от бабушки в деревне, да и то полузабытую, переделанную

"На печи сидят еноты,

В полыхании работы!

Ай-люли, ай-люли,

Не смотри на меня, евнух, ты!"

Я пустилась в пляс. Вернее, в то, что с отчаяния можно было назвать плясом. Я топталась на месте, размахивала руками в этих дурацких широких рукавах, кружилась, задевая вазу (она, к счастью, только качнулась).

Да, я деревенщина.

В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только моим фальшивым воплем и шуршанием ткани. Лян Дэ замер, его лицо впервые выразило нечто, кроме вежливости — чистый, неприкрытый шок. Его рот приоткрылся. Коты застыли в своих дурацких уборах, глаза у них стали круглыми, как блюдца. Даже хвост Тимофея на секунду замер, лишь кончик его предательски вздрогнул.

Я помахала им руками, поторапливая, а сама продолжала, выкрикивая теперь уже бессмысленные слоги, подпрыгивая и хлопая в ладоши:

"Тра-та-та, тра-та-та!

Принцесса с севера горда!

Ела кашу, пила квас,

А теперь танцую тут для вас!"

Едва створка за котами захлопнулась, как с в другую дверь вошли мужчины.

Слава небесам, а то я устала клоуном подрабатывать. Дальше пошли бы песни Аллегровой, чего ни я, ни эти герои дорамы точно не желали. Рано им про шальную императрицу узнавать, которая в объятиях кавалеров забывает обо всем.

Судя по узнаваемому сюжету, меня навестил наследный принц Суань Лин и его соратник, друг, а еще очень опасный тип — Чжэн Фей, в столь молодом возрасте возглавивший министерство наказаний. Его запомним, его будем избегать.

В жизни Суань Лин казался еще выше, холоднее и опаснее. Вся его фигура источала леденящую мощь и недоверие. Да, он Гао Лань серий тридцать ненавидел.

Чжэн Фэй явно был постарше, с жестким взглядом и очень неприятной ухмылкой.

Они замерли на пороге, похоже услышав конец моей импровизационной репризы. К чести принца и министра, ни один мускул не дрогнул на их прекрасных лицах. Только бровь у одного немного поползла.

Я замерла в своей нелепой позе, одна рука все еще была занесена для хлопка, другая придерживала разлетевшийся рукав. Сразу же сгорбилась, опустила голову и сложила руки.

— Ну, здравствуй, принц.

«Здравствуй, принц? Галя, ты только это придумала?»

Ждала, что Суань Лин либо грозно рассмеется, либо сразу выставит меня за пределы Запретного города. Но вместо этого принц Суань Лин медленно, с ледяной вежливостью, тоже склонил голову.