Но и рисковать чрезмерно я не желала. Этот мир меня устраивал, я не хотела умирать и не хотела возвращаться в свою реальность. Тут пока ипотеки не придумали.

Да и сам Суань Лин стал мне дорог. Я не поддавалась на его чары и знаки внимания. Они ничего не значили. Сегодня он тепло относится ко мне, но завтра его мнение может измениться. Но как тяжело сохранять эту отстраненность и делать вид, что я ничего не замечаю.

Он уже не раз и не выручал меня от козней канцлера. Не дал генералу Лун меня обидеть.

Прикрыв веки, я с удовольствием и некой долей злорадности вспомнила, как он приревновал меня к надоедливому господину Шэнь.

Потом я отвесила себе мысленный подзатыльник.

Галя, очнись, ты не юная девица, которую он в тебе видит и хочет защищать. Ты взрослая, самостоятельная женщина. Тебе нельзя подобным заниматься.

Если я дам себе волю, представлю, что мы с принцем вместе… Когда-нибудь Суань Лин обнаружит, что я не та, за кого себя выдаю. Честь для него не пустой звук. В его глазах я знатная принцесса, отказавшаяся от титула по загадочной причине. А я всего лишь продавщица. Что с ним будет? А со мной?

Дальше проклятая память снова подсовывала его лицо.

В общем, рассудок мой напоминал телегу, которую одновременно тянут в разные стороны два очень упрямых осла.

На четвертый день после банкета этот мир приготовил мне проблемы похлеще, чем мои споры с совестью и здравым смыслом.

Если верить дораме, генерал уже давно должен был объявить на меня охоту, разочаровавшись в том, что я не выполнила его задание. Он должен был прислать наемных убийк, от которых Гао Лань отбил бы Его Высочество. Он должен был попытаться ее отравить на празднике. Но я не жила во дворце, так что подлить яд мне в чай становилось невозможным.

Ничего не происходило, словно старый интриган сам решил изменить сценарий. Это настораживало гораздо сильнее открытой угрозы.

Когда видишь тигра, хотя бы понятно, в какую сторону бежать, хуже, когда тигр спрятался в высокой траве.

Неприятности все-таки пришли.

Вечером мы решили устроить себе выходной и работали исключительно на доставку. Таверна пустовала, но было странно, что в нее никто не ломился.

Внезапно к нам ворвался Жун Мао с совершенно дикими глазами. Он никак не мог совладать с эмоциями, что на его макушке образовались кошачьи уши. Проходившая мимо Мэй Сю деликатно сделала вид, что ничего не заметила.

— Хозяйка, что же вы сидите? Мы разорены!

Будь на его лице усы, кошачьи или человеческие, он бы изодрал их в пыль.

— Что случилось?

На его вопли прибежала Ли Жу и Тай Фэн. Жун Мао скорчил трагическую физиономию.