Тимофей просто вздохнул и растянулся на полу поудобнее, закинув руки за голову.

— Тут тепло. Еда, наверное, будет. Лепешки какие-нибудь. Рыба. Тебя кормить не надо, ты теперь сама себя прокормишь. И места больше. Солнечных пятен, гляжу, тоже достаточно. Я не хочу обратно.

Я слушала их и чувствовала, как внутри что-то сжимается и одновременно отпускает. Они были счастливы. А я?

Я оглядела комнату. Шелк, позолота, резное дерево. Я подняла руку и потрогала свое лицо. Кожу, натянутую и гладкую, без морщин усталости вокруг глаз. Я сжала и разжала пальцы — молодые, сильные, без ноющей боли в суставах после долгой смены у кассы.

Вернуться к Галине Ивановой? К пустоте, которую заполняли только коты и дорамы? К жизни, которая уже состояла из одних отголосков былых надежд?

— Блин, — тихо выдохнула я. — Да я, кажется, тоже не хочу.

Это было страшное признание. Но правдивое. Здесь я была молода. Здесь у меня была, как ни крути, фантастическая авантюра. Здесь не было долгов, оставленных предателем, и унизительной работы. Здесь были только смертельные опасности, интриги, холодный принц, который меня ненавидел.

— Ладно, — сказала я, вставая. Голос звучал тверже. — Раз уж мы тут, и деваться некуда, надо вырабатывать стратегию. Сюжет мы уже начали ломать. Принц в шоке. Это хорошо. Значит, мы не обязаны идти по протоптанной дорожке к моему печальному финалу, чтобы это ни значило.

— Ура! — пискнула Лариса.

— Но это значит, что мы ничего не знаем о том, что будет дальше, — продолжила я. — Все пошло наперекосяк. Нам надо быть осторожнее. Вы особенно. Уши и хвосты — только в крайней панике. Учитесь контролировать. Вы теперь не кошки, вы… люди.

Жун Мао кивнул с преувеличенной серьезностью, но его хвост все равно предательски дернулся. Тимофей промычал что-то вроде «ага».

— И еще, — я посмотрела на них строго. — О человеческих удовольствиях. Я все понимаю, вам интересно. Но здесь за этим, понимаете, может следовать не просто «ой, как мило», а отрубание головы с предварительными пытками. Поэтому никаких экспериментов без моего одобрения. Поняли?

— Поняли, — нестройно прозвучало в ответ. По глазам Рыжика было видно, что не совсем, но ладно.

Усталость, настоящая, глубокая, накатила на меня, как тяжелая волна. Слишком много эмоций за один день. Вернее, за одно утро.

— Все, — сказала я. — Сегодня мы больше ничего не решаем. Выспаться. Осмотреться. А там… посмотрим.

Коты, кажется, только этого и ждали. Ли Жу тут же юркнула в соседнюю комнату, видимо, решив занять самую мягкую лежанку. Жун Мао потянулся и поплелся за ней, на ходу разминая плечи. Тай Фэн так и остался лежать на полу на своем солнечном пятне, закрыв глаза. Через минуту раздался его размеренный, громкий храп.