Суань Лин невольно вспомнил сегодняшний праздник. Девушка действительно все перевернула. Отказалась замуж выходить, стала почетной пленницей. Спасла его самого от покушения, а дальше разрушила заговор против собственного имени. Еще и врагов из укрытия попыталась выманить.

— Не разочаруй меня, — тихо добавил монарх.

Наследник глубоко поклонился.

— Не разочарую.

— Тогда выполни очередной отцовский наказ. — Суань Лин удивленно вскинул голову. — Постарайся найти общий язык с Суань Хуа.

Принц удивился.

— Отец…

— Я знаю, что вы слишком разные. Знаю, что он часто раздражает тебя своей глупостью. Но он твой младший брат. После моей смерти вы останетесь только друг друга. Его напитывает мать, но она не права. Он глуп, но не по своей вине.

Суань Лин справедливо кивнул.

— Я никогда не ненавидел его. Он слишком доверчив и слишком легко позволяет другим думать за себя. Это опасно. Но ненависти я никогда не испытывал. Я не поступлю с ним жестоко.

Суань Вэй выдохнул.

— Хорошо, тогда иди.

Его сын поклонился и бесшумно вышел из кабинета.

Наконец-то Суань Лин почувствовал небольшое облегчение.

Ночные галереи дворца встретили его прохладой. Фонари тихо покачивались на ветру. Где-то в саду стрекотали цикады, но сам принц почти ничего не замечал. Он хотел бы забыться, но мысли, то и дело, все равно возвращались к Гао Лань.

Кто же она такая? Истинная ли принцесса из Цинлуна, про которую врали летописцы, описывая ее характер, или она кто-то иной. С другой стороны, разве это важно?

Сегодня она сделала именно то, о чем сама предупреждала: заставила врагов показать лица. Теперь даже слепой увидел бы, что покушение не было случайностью.

Доказать участие Янь Чжоу или Лун Цзюэ почти невозможно, во всяком случае — пока. Но и поверить в совпадение уже не получится.

Император подтвердил, что перестал доверять канцлеру так же безоговорочно, как прежде. Изменятся и его отношения с Мэй Лин. Противники Суань Лина теряли позиции.

Гао Лань разрушила не только слухи о себе, она пошатнула равновесие всего дворца, да так искусно.

Это тревожило Суань Лина, заставляло задаваться вопросами. Если он хоть чуточку ее узнал, чуточку разобрался в ее характере, то это означало то, что она прекрасно понимала о том, что рискует, догадывалась, что против нее выступают люди, привыкшие устранять препятствия без сожаления.

И все равно пошла вперед. Зачем? Ее ведь не ждет слава, власть и почет. Неужели она все совершила ради Суань Лина?

Эта мысль заставила его остановиться посреди пустой галереи.

Лунный свет серебрил каменные плиты.

— Глупая женщина… — хмыкнул он.