Ночная столица затихала. После покушения улицы опустели быстрее обычного. Лишь редкие фонари раскачивались под теплым ветром, да патрули внутренней стражи попадались гораздо чаще, чем прежде.

Чжэн Фэй ехал рядом молча. Каждый думал о своем.

Когда впереди показалась вывеска Демонического мурлыки, наследник сразу заметил, что праздник действительно закончился.

Несколько часов назад здесь гремела музыка, смеялись люди, толпились экипажи благородных домов. Сейчас двор выглядел так, словно по нему прокатилась маленькая война. Несколько разбитых столов сложили у стены. Работники смывали кровь с каменных плит. Кто-то собирал осколки пиал, кто-то снимал сорванные полотнища.

У входа, вооружившись метлами, трудились Жун Мао и Линь Мо.

Вернее, художник Линь Мо трудился, а Жун Мао изображал человека, который ужасно устал от тяжкой жизни и потому каждые несколько взмахов метлой находил крайне важную причину остановиться.

— Мне кажется, кровь лучше оттирается, если выждать сутки.

— Она оттирается, если приложить усилия и не болтать, — холодно произнесла стоявшая рядом госпожа Мэй Сю. — Хватит отлынивать! Не мне же это делать? Ты забыл, что я женщина?

— Очень властная и настырная женщина. А еще сильная и с опытом.

— Метлу держат другой стороной, — не велась на его провокации Мэй Сю.

Заметив принца, все поспешили поклониться.

— Ваше Высочество…

Суань Лин коротко кивнул.

— Мы…

Не успел он договорить, как улыбка рыжего повесы померкла. Он молча поднял руку и показал куда-то за здание.

— Она… там.

Суань Лин догадался, кого он имеет в виду.

— Госпожа попросила никого не впускать, — вклинилась в беседу Мэй Сю.

— Но я же не обычный человек, — спокойно произнес принц. — Она примет меня.

Мэй Сю пришлось промолчать. Они с Чжэн Фэем молча обошли здание.

За рестораном оказался небольшой внутренний дворик. Суань Лин сюда никогда не заходил, впрочем, устройство ресторана Гао Лань его никогда не занимало.

А зря, местечко было живописным. Места мало, тесно, очень много настилов, чтобы сушить травы, но еще здесь было большое раскидистое дерево, а под ним маленькая терраса.

Гао Лань сидела на этой террасе возле низкого столика. Как и предполагал Чжэн Фэй, она упивалась собственным чувством вины. Упивалась в буквальном смысле слова.

Перед ней стояло три кувшинчика, в которые разливают крепкое вино, и неподалеку выстроились ряды других кувшинчиков. Не откупоренных.

Она задумчиво покачивала пиалу, наблюдая, как по стенкам медленно стекает рисовое вино. Удивительно, что она еще сидит прямо. Такое количество выпивки и тигра снесет.