Суань Лин мне долго не отвечал, и я успела пожалеть о своих словах. Очевидно, что он мнил себя главным героем, что ему страдать от поступков Лун Цзюэ и Янь Чжоу. И это раздражало не меньше, чем поступки канцлера или генерала.

Его руки, лежащие на коленях, превратились в кулаки, и я поняла, что совсем не ошиблась. Он думает, что если бы не его планы, не его интриги, не его борьба с канцлером и генералом, меня бы не втянули во все это.

Ну, дери тебя коза, я же в теле принцессы. Конечно бы меня коснулись интриги. Мне реально это надо объяснять?

— Лин, — начала я.

— Это я виноват, — отвернулся он от меня. — Я должен был предвидеть, что Лун Цзюэ не остановится. Я должен был защитить тебя лучше. Если бы я не попросил тебя участвовать в этом плане…

Ну как я все в мыслях прописала.

— Эй, — я резко подалась вперед. — Не смей так говорить.

— Но это правда.

— В чем? — Я уперла руки в бока. — Лин, я не ребенок. Я сама приняла это решение. Я сама пошла к Лун Цзюэ, сама решила остаться в темнице, сама играла свою роль. Твои слова обидны. Я жертвовала и не думала. И я бы сделала это снова, потому что я хотела помочь тебе, потому что ты единственный человек в этом мире, ради которого я готова рисковать.

Я замолчала, осознав, что только что сказала. Не признание в любви, но так близко. Он поднял на меня глаза. В них было столько боли и надежды одновременно, что у меня внутри все сжалось.

— Га-ля…

Никогда я не славилась терпением. Вместо того чтобы продолжать этот тяжелый разговор, я сделала то, что подсказывало мне сердце. А еще это был отличный способ отвлечь мужчину от самоуничижения.

Ну, если женщина сама устраивается у возлюбленного на коленях, вряд ли тот способен продолжать мрачный диалог, атмосфера обязательно изменится.

Полагала, что он подпрыгнет от изумления, в этом мире, в этой эпохе подобное поведение считалось очень вольным, но Суань Лин только крепче приобнял меня за талию.

— Хватит соревноваться в том, кто больше пострадал, — вдохнула я, почувствовав его ладонь на своей спине. — Каждый выполнял свою роль, — добавила я, а дальше надо было что-то сказать, но все померкло.

Мы были внутри повозки, нас никто не видел, в ней тесно. Каждый из нас заходился от страсти, едва-едва мы поцелуемся и позабудем обо всем.

Так оно и произошло, я чуть наклонилась, а Суань Лин поймал мои губы. Я приникла, целовала его так, будто хотела сказать все, что не могла выразить. Целовала его за все те минуты, когда он смотрел на меня с подозрением, и за то, что он поверил мне, когда я сама себе не верила.