Попала метко, прямо в голову.

Раздался глухой, невыразительный «бух». Кувшин, к моему удивлению, не разбился. Он просто ударился о парчовый халат и с глухим стуком упал на пол, покатившись под стол.

Эффект, однако, был. Принц ахнул от неожиданности и боли, сделав шаг вперед. Он обернулся ко мне, и на его лице ярость сменилась шоком, а потом чистейшим, неподдельным изумлением. Его рот открылся, чтобы изречь что-то, наверное, очень гневное и смертоносное.

— Как ты… посмел… — начал он, и его глаза, похожие на две узкие щелочки в тесте, расширились.

В этот момент в дело вступила Ли Жу. Она действовала не по плану — плана-то не было. Она действовала, как испуганный котенок, который, загнанный в угол, пускает в ход все, что попадает под лапу. А под лапу ей попался второй кувшин, побольше.

Она, с тихим, отчаянным взвизгом, подбежала и со всего размаха опустила его на голову принца. На этот раз раздался уже более звонкий, сочный удар.

Суань Хуа замер. Его глаза закатились. Кинжал выпал из ослабевших пальцев и с лязгом ударился о пол. Он пошатнулся, как подкошенное дерево, и рухнул на ковер лицом вниз, прямо рядом со своим кинжалом. Белый кувшин, треснувший пополам, лежал рядом, как памятник его позору.

Наступила мертвая тишина. Даже стражники, видавшие виды, казалось, впали в ступор. Они смотрели то на распростертое тело принца, то на нас — двух «юнцов» с безобидными лицами, только что совершивших акт неслыханного насилия над членом императорской династии. Их дисциплина дрогнула, замешательство длилось несколько драгоценных секунд.

Этих секунд мне хватило. Я сделала то, чего не делала со времен школьных лет в Краснодаре, когда мы с подругами перекликались через весь двор. Я поднесла пальцы ко рту и свистнула. Это был не самый обычный свист. В него надо уметь.

Это был пронзительный, оглушительный, раздирающий барабанные перепонки звук, который, казалось, мог разбить стекло. Свист настоящей кубанской казачки, выросшей в степях, где нужно было слышно за версту. В этой изысканной, пропитанной благовониями комнате он прозвучал как вопль дикой сирены, как скрежет металла по стеклу.

Стражники вздрогнули все разом, как по команде. Один даже выронил арбалет, который с грохотом ударился о пол. Девушки вскрикнули, закрыв уши. Даже Линь Мо, который уже начал пятиться к окну, зажмурился.

В этой какофонии я увидела, как в дверной проем, запыхавшись, влетели Жун Мао и Тай Фэн. У Рыжика был разорван ворот куртки, а в волосах Тай Фэна застрял засохший лист какого-то растения (откуда⁈). Их глаза, дикие и настороженные, мгновенно оценили обстановку: лежащий принц, остолбеневшая стража, я со свистящими губами, Ли Жу с осколком кувшина в руке.