Будто мне в насмешку, у всех котов образовались ушки на макушке и красивые, длинные хвосты. Ребята разницы даже не почувствовали, а я накрыла глаза ладонью. Я так мечтала, чтобы это все было сном. Но…

Нет, по-моему, это какая-то волшебная, издевательская реальность.

Картина была одновременно нелепой и пугающей. Трое вполне себе симпатичных молодых людей с кошачьими атрибутами, выглядывающими наружу в минуту волнения.

— Небеса… — прошептала я на своем родном, привычном русском, закрыв лицо.

Все было реальным. Я проверила. Шелк платья был реальным. Холод табурета реальным. Паника, бьющаяся в висках — оглушительно реальной.

— Так, берем эмоции под контроль, — попыталась собраться я. — Очевидно, мы попали в дораму. Я — эта… эта благородная тряпка, Гао Лань. А вы ее несчастная свита, которую порешают в первых же сериях для драматизма.

Лариса играла с занавеской, Рыжик принюхивался к палочке из благовоний, а Тимофей… сидел… на солнышке.

К кому я обращалась? Это же… коты.

Моя попытка взять эмоции под контроль длилась ровно до того момента, как Лариса, устав терзать занавески, ринулась к медному зеркалу.

— Ой! — прошептала она, застыв перед своим отражением. — А я какая. Смотри-ка.

Она начала крутиться, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, но неуклюжие человеческие конечности явно подводили. Она походила на марионетку, которой дергают за все ниточки сразу. Потом она склонилась к зеркалу, почти уткнувшись в него носом, и… выпустила когти. Точнее, попыталась. С ее тонких человеческих пальцев не выдвинулось ничего, кроме аккуратных ноготков. Она фыркнула от разочарования.

— Лариса, — голос мой звучал хрипло от сдерживаемой истерики. — Ты вообще меня слышала? Нас убьют. Вас первыми. Вы же тут, в их глазах, демоны. Чуть что — хвост, уши — и все, приехали. Сожгут на площади, как черных кошек в средневековье.

Про Средневековье мы тоже фильмы смотрели.

Она оторвалась от медного зеркала и посмотрела на меня своими огромными, теперь зелеными глазами. В них читалось непонимание, а потом легкомысленное равнодушие.

— Ну и что? — сказала Лариса, пожимая тонкими плечиками. — Я и кошкой была неплоха. А человеком быть прикольнее. Пальцами шевелить можно. — Она продемонстрировала, с трудом складывая пальцы в фигу. — А если убьют… Демоница, так демоница. Хоть в легендах останусь. Страшная Лариса, похитительница цыплят и душ. Звучит.

У меня отвисла челюсть. Я посмотрела на Тимофея. Он, так и не дождавшись разрешения, растянулся на том самом солнечном пятне, нагретом утренним светом, проникавшим через бумажную ширму окна. Его плотное, одетое в грубый халат тело, казалось, уже навеки срослось с полом. Он просто мурлыкал, прикрыв глаза.