Кравченко усмехнулся. Татьяна разлила чай по второму разу. Валентина сидела, опустив глаза в чашку, и поняла раньше меня, что это уже не ужин.

— Павел Васильевич, — продолжил Иван Сергеевич, — главный вопрос. Вы свою модель считаете тиражируемой?

Внутри у меня щёлкнуло. Это был ровно тот вопрос, ради которого я просидел три зимы над расчётами.

— Тиражируемой да. С оговоркой.

— Какой?

— Тиражируется не модель. Тиражируется условие, при котором модель работает. Если есть председатель, который понимает, что главный ресурс не земля и не техника, а человек, модель пойдёт. Если нет, не пойдёт никакая модель.

— То есть кадры.

— То есть кадры. Старая истина.

Иван Сергеевич выждал. Отпил чай не торопясь, как человек, для которого пауза была частью профессии.

— Дорохов, — наконец произнёс он, и я отметил, что он перешёл на фамилию: это не от неуважения, это от профессиональной привычки. — Ваше имя здесь уже звучало.

— Здесь это где?

Иван Сергеевич не сразу ответил.

— В разговорах, куда случайные фамилии не попадают. Михаил Сергеевич интересовался: кто в Курской области так упрямо считает себестоимость.

В комнате стало тише на полтона. Татьяна не подняла глаз от своей чашки. Кравченко разглядывал ножку бокала. Валентина не понимала, кто такой Михаил Сергеевич; я понимал слишком хорошо.

Я опустил голову. Коротко.

— Передайте, благодарен за внимание.

— Передам. — Иван Сергеевич снова улыбнулся, на полтона теплее. — У нас впереди длинная дорога, Дорохов. На длинной дороге особенно ценятся те, кто умеет считать и не врать в разговоре. Не пропадайте.

Он встал, поблагодарил Татьяну, пожал руку Кравченко. Мне отдельно, чуть дольше задержав ладонь.

— До свидания, Дорохов.

— До свидания.

Дверь за ним закрылась. Татьяна выдохнула, как будто всё это время держала дыхание. Кравченко снова налил по половине.

— Палыч, — спросил он, — ты понял, кто это был?

— Кажется, понял.

— И я кажется. — Он усмехнулся. — Будем пить за то, чего не было.

— Будем.

Мы выпили. Валентина наконец подняла глаза. В них было то особое выражение, которого я давно у неё не видел: ровное, спокойное, без вопросов. Она поняла больше, чем я ей рассказал в поезде.

* * *

Утром Татьяна повела Валентину в сад показывать яблони. Я остался на кухне с Кравченко, мы пили кофе из маленьких чашек.

— Спасибо, что приехал, — начал он.

— Спасибо, что позвал.

— Когда в следующий раз звони ты. У нас в августе виноград созревает. К этому времени, может, и поговорим о другом.

— О каком другом?

— О том, что будет, если постановление выйдет. У меня есть план. Хочу с тобой обсудить.