— Согласен, — отозвался Тополев.

— И ещё. — Артур повернулся ко мне. — Я бы тебя, Игорь Васильевич, спросил: ты по той же схеме готов с Медведевым работать? Если нас четыре будет — линию рентабельно держать. Если три — на грани.

Тополев пожал плечами:

— С Медведевым я готов хоть к венцу, лишь бы он мне с горючим помогал. У него с топливом всегда легче.

— Это мы решим, — сказал Артур.

Я смотрел на него и удивлялся в третий раз за неделю. Тополева и Медведева я знал лет по пять, Артур — три недели. И уже видел, что тут не «двое и двое», а «четверо в одной схеме». Не интуиция. Профессия.

Тополев уехал, выпив второй стакан чаю и забрав с собой банку Антонининого варенца на пробу. Артур задержался у меня в правлении, и через час к нам пришла Антонина — с папкой ведомостей по переработке за полугодие и с раздражением, прибранным под платок.

Сидели мы за моим столом втроём, до сумерек. Артур разложил листы, очертил карандашом две колонки: «есть» и «надо». В колонке «есть» стояли цифры по нашему сепаратору, по охладителю, по молокопроводу, по колбасной линии и по тому, что Антонина называла «временной творожной» — нашему импровизированному цеху, собранному в восемьдесят втором из того, что было. В колонке «надо» — сепаратор побольше, второй охладитель, отдельная фасовочная и вторая бригада на выпуск.

— Антонина Ивановна, — сказал Артур, — давайте от обратного. Сколько молока в сутки мы способны принять без потери качества по нашему охладителю? Не «по плану», а по факту, в июле, при тридцати градусах на улице.

— Тонна двести максимум. Дальше начинаются риски.

— А Тополев на пике сезона выдаёт сколько?

— Восемьсот литров в сутки. По их сводке за май.

— То есть наш текущий охладитель Тополева теоретически тянет.

— Теоретически, Артур Гургенович. — Антонина сжала губы. — Только у меня на нашу тонну двести уже сейчас идёт всё. Если завтра я приму его восемьсот — наша тонна двести встанет.

— Понял. Значит, второй охладитель — обязательно. Один — двадцать тысяч рублей по госцене, по серому — пятнадцать с моим контактом из Прибалтики. Сепаратор поменьше — ещё восемь. Линия фасовки — по минимуму три. Итого по новой технике — двадцать шесть тысяч.

— Где взять?

— Из нашего по итогам года. У вас на сейчас по фонду накопления — около сорока. Если до зимы сделаем уборку без срывов, к декабрю будет ещё двадцать. Сорок шестьдесят на технику не страшно. Страшно — на людей.

Антонина утвердительно качнула головой.

— Две бригады. Бригадирша. Подменные. Это семь человек дополнительно. По полста в месяц с премиями — три с половиной тысячи в месяц. Это сорок две в год. Это уже больно.