Я продержался так до зимы, а потом ни ласки моей драгоценной Клавдии, ни семейный уют и размеренность быта не смогли остановить меня. Я вернулся обратно в свою камеру, потребовав, чтобы меня там заперли и позволили мне закончить работу. Меня сначала хотели выгнать, но это же была моя, авторская работа! Я с жаром упирал в своих речах на то, что, лишённое права на самовыражение, моё тело зачахнет и может умереть. И мне было разрешено остаться. Моя бывшая камера превратилась в мастерскую, где я денно и нощно продолжал работать над барельефом. Мне оставалось нанести всего несколько последних штрихов, когда в дверь камеры постучали и попросили забрать посылку от моего друга Николая Сергеевича.

Я развернул бумажную упаковку. Внутри находился электронный планшет. Я включил его и прочитал новомодное письмо:

«Уважаемый и бесценный Геннадий Степанович, мне хорошо известно, где вы находитесь и чем сейчас занимаетесь. Я долго думал над вашим барельефом и над тем, почему он так важен для вас. Сейчас мне точно известно, что он важен для нас всех. Для всего нашего существования, ведь как только вы ударите зубилом в последний раз, известная нам коробочка проявится в своей настоящей форме, и она снова будет готова исполнять желания. Я знаю о вашем желании, я слишком хорошо вас знаю, как и то, что ваша мятежная душа не желает быть на вторых ролях. Вы поступаете эгоистично. Одумайтесь! Умоляю вас! У меня скоро родится дочь, и я рассчитываю, что вы станете её крёстным. Неужели вы считаете, что раньше мы с вами жили лучше? Вы просто вспомните всю эту мерзость, гнусь и невыносимое похмелье. Вы этого хотите? Вы хотите позволить душе снова владеть и царствовать? Наши души полны порока. Они несут погибель нашим телам, в погоне за знаниями и за новым опытом мы готовы разбивать себе и другим головы просто потому, что нам интересно. Вы не вправе брать такую ответственность на себя, Геннадий Степанович. Вы просто не вправе. Не хотите слушать меня, подумайте о судьбе несчастного Чики! Знаете, почему он умер? Я никому не рассказывал об истинных причинах его смерти: ни вам, ни другим. Я молчал на допросах, но молчать более не имеет смысла. Это ваше бредовое желание, озвученное как: «Пусть тело пашет, а душа думает о великом и прекрасном», погубило его. Он! Он первый отказался существовать в вашем идеальном мире! Он первый пал жертвой волшебной коробочки. Он — это та самая сакральная жертва, которую вы принесли, дабы этот мир, в котором мы живём, обрёл окончательное оформление. Вы понимаете меня? Вы и есть творец этого мира! Вы породили его, а теперь эгоистично пытаетесь отказаться от своего творения? Чего стоит тогда ваша душа, Геннадий Степанович? Ведь душа ваша — это единственное, чем вы могли гордиться. У вас ничего не было, вы были никем и ничем. Вы регулярно пропивали всё нажитое и заработанное, оправдываясь широтой души и философскими принципами. Чего стоят ваши принципы в таком случае? Задумайтесь хотя бы об этом. Дайте этому миру шанс. Дайте всем нам хоть немного пожить спокойно, без очередных потрясений. Вы всегда сможете вернуться к коробочке на склоне лет, когда станете мудрее, и тогда уж примете окончательное решение. Общество даже не успело приспособиться к вашей мировой революции, а вы снова готовы раскрутить колесо фортуны. Дайте нам шанс. Остановитесь! Прошу вас как друга, Геннадий Степанович… Я прошу вас от имени всего человечества».