— Покурили. Вытащили на пляж мопед, — доложил Женька.

— Оранжевый? — уточнил скучающий Петька.

— Да.

— Это «Карпаты», — тоном знатока произнёс Петька. — У нас в городе почти все на «Карпатах» гоняют, но мне вот лично «Рига» нравится. У неё можно педали крутить. Она ещё как велосипед, прикинь?

— Ты её не поднимешь. «Рига» больше твоего весит, — шмыгая носом, возразил Славик.

— А вот и подниму. Чё, думаешь, слабо? Покажи мне, где у вас такой мопед есть? Спорим на фофан? Давай, чё, зассал? — загорелся Петька.

Они заспорили, и Женьке пришлось шикнуть на них:

— Тихо вы! Они в нашу сторону кажись, смотрят.

Петька сразу заткнулся. Он и Славик одновременно насторожились и начали прислушиваться к каждому шороху. А ну действительно кто-то из банды их подслушивает? Карасей боялись. Одного было достаточно, чтобы испугаться. А их там, на другой стороне речки, человек восемь, и почти у каждого свой мопед. Догонят и утопят в реке, как Никиту Чижова. Никто из тех, кто сидел сейчас в засаде, не хотел повторить его судьбу. Страшно с ним обошлись, жестоко, не по понятиям. Петьку успокаивало только то, что он в этом посёлке не местный, на лето к бабушке приезжал, а вот каково, скажем, Славику жить с Карасями? Они его точно не пощадят. И Ежов Мишка... Дома сидит. Не выходит. Как сболтнул при взрослых, что видел, как Караси Никиту топили, так и сидит теперь дома.

Старший, Федька Карась, пообещал ему голову открутить. А этот всегда слово держит. Ему уже шестнадцать. Здоровый и злой кабан. Петька задумчиво почесал бровь, вспомнив, что Чижов тоже был городским. Спортсмен, пионер, пловец, принципиальный был… А тут не до принципиальности, когда тебя стая Карасей окружает. Всё, что прикажут, сделаешь. Жить захочешь и сделаешь. Скорей бы домой забрали, надоел этот пгт. Кругом одни беспредельщики.

Нет. Никого рядом нет, точно. Они одни в этом густом бурьяне. Как хорошо, что про это место никто не знает! Три лета они тут собирались. Маленький пятачок земли, окружённый со всех сторон пышной растительностью. Практически их личное логово. Не такое, как у Карасей, а своё, особенное. Сюда никто, кроме них, хода не знает, потому что кругом крапива. Здесь хорошо было греться после купания. Можно было без опаски переодеваться и выжимать плавки, ну или по-джентльменски уступать это место девочкам, когда приходили купаться вместе.

Но сейчас всё изменилось. На тот берег, куда сейчас смотрит Женька, пришли Караси и заняли старый совхозный склад. А их, малолеток, навсегда прогнали с нового купалища. Да и девочки... Ленка Герасимова в этом году не приехала, говорили, болеет, а старшая сестра Мишки Ежова, Алёнка, она сейчас вроде тех же Карасей. Взрослой себя считает. А чё, какая она взрослая? На три года старше Петьки. А Петька вообще мечтал, что когда они вырастут, он ей сделает предложение, и они будут муж и жена. Она ведь обещала, что они поженятся. Ещё два года назад. Их так и называли: жених и невеста. А какие у неё глаза красивые — зелёные, как у кошки, волосы рыжие, нос в веснушках. Эх. А сейчас она себе чёлку начесала, лаком из баллончика на голову напрыскала, вонища от неё химией — все собаки вокруг кашляют, а ей хоть бы хны. Стоптанные кеды сменила на туфли с высокими каблуками, платье — на джинсовые шорты, которые выглядят почти как трусы, и ходит, нос задирает. Ни здрасьте, ни до свиданья. Как будто Петка для неё — пустое место. А ведь он ей цветы дарил.