— Хорошо, допустим. Замечательная сказка, только причём тут мой Петя?

— А я разве не сказал? — удивился очкарик и нахмурился. Впрочем, через секунду его лицо озарилось. — А ну да. Дело в том, что Серёжа умер. Катался, значит, с молодой женой на снегоходе и — бац об дерево. Короче, сотрясение дуба со смертельным исходом. Золушка в ужасе, мужу каюк, а свекровь, между прочим, тоже, как в сказке, не люба: ей невестка без приданого. Только из-за сына и терпела, а тут такой повод выгнать шмару на мороз. Поревела, значит, золушка, погоревала, да и позвонила фее-крёстной, пожаловалась на судьбу. А та: как это так? Это же её работа — судьбой управлять. Щас, мол, не реви, всё исправим. И исправила. Заменила Петю на Серёжу, а поскольку она здорово торопилась, нервничала, всё-таки родня на сносях, не дай бог, испугается и чего-нибудь не того, то пообрубала все ниточки судьбы так, что следы остались. И первый след — это, конечно же, вы, сударыня. А второй — это, у нас получается, ребёночек Серёжи. На него всё завязано, на него.

— Ничего не понимаю, — немного подумав, призналась Аннушка. — Какая ещё судьба? Причём тут судьба?

— Ладно, женским языком объясню, — согласился очкарик. — Посмотрите на свои ладошки, там линия жизни есть. Так вот эту линию у Пети стёрли и Серёжину нарисовали. Теперь Петя — это Серёжа, а поскольку Серёжа умер, то Пети никогда не было. Это очень удобно, поскольку они близнецы и не надо особо с мордой лица возиться. Хотя, конечно, многие возразят, что, да, морда лица меняется, но у близнецов, как ни крути, хари между собой больше похожи, а поскольку они оба молодые, то ещё не успели отожраться и поседеть.

— Я всё ещё...

— Вон туда глядим, — указал он ей подбородком.

Аннушка повернула голову и едва не потеряла дар речи. По дорожке по направлению к фонтану шёл её Петя. Он был в синих джинсах и в белой футболке со смешариками на груди, а рядом с ним шла незнакомая молодая брюнетка в красном платье в белый горох. Она толкала перед собой летнюю коляску, в которой сидел маленький мальчик в синем комбинезоне. Сколько ему? Полтора, два года? Волосики светленькие, прямо как у Пети, улыбается, бубнит что-то, издали не разобрать. Через мгновение сердце забилось раненой птицей, Аннушка вскочила со скамейки, но её собеседник проворно ухватил женщину за руку и потянул назад, заставив сесть обратно на место.

— Вы что?!! — она бросила на него взгляд, полный огня и ненависти. — Я немедленно иду к нему!

— Он вас не узнает. Он Серёжа.

— Да как вы смеете!!!

— Смею. А как только вы начнёте к ним приставать, будет конфликт, и вас посадят в психушку, — совершенно спокойным голосом рассказал очкарик. — Сейчас они пройдут мимо нас, и мы поздороваемся с ними. Потом они пойдут дальше, и вы сами поймёте, что Серёжа никогда вас не знал и...