Тимур.
Он добьет ее. Уничтожит окончательно. Лишит последних предложений по работе. Продолжит травить её.
Заставит Амину жить в постоянном страхе.
И что делать?
Каждая мысль заканчивается тупиком. А каждый выход оказывается новой ловушкой.
Тяжело выдыхаю и снова смотрю на темную воду.
Иногда правильных решений не существует.
Запрокидываю голову к ночному небу и долго стою неподвижно, позволяя холодному ветру бить в лицо.
— Прости меня, маленькая... — шепчу в пустоту. — Лучше я убью нас один раз, чем позволю ему убивать тебя каждый день.
До своей квартиры добираюсь глубокой ночью.
Дорогу не помню. Голова гудит от усталости, тело ломит так, словно за последние двое суток из меня выжали все силы до последней капли. Кажется, я уже забыл, когда нормально ел, по-настоящему спал и когда хотя бы несколько минут мог не думать о том, что происходит вокруг.
Открываю дверь и захожу внутрь. В квартире темно. Настолько тихо, что слышно только размеренное тиканье часов гв гостиной.
Амина спит.
На несколько секунд прислоняюсь спиной к закрытой двери, стою с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной. После больничных коридоров, бесконечных разговоров с врачами и собственных тяжёлых мыслей она кажется нереальной.
Не включая свет, прохожу в ванную. Принимаю душ, позволяя горячей воде хоть немного смыть с меня запах больницы и накопившуюся за последние дни усталость. Холодное зеркало отражает осунувшееся лицо, покрасневшие глаза и человека, которого я сегодня сам перестал узнавать.
Вытираюсь, надеваю домашние штаны и иду в спальню.
Лунный свет ложится на кровать.
Амина спит, свернувшись калачиком под одеялом. Несколько темных прядей рассыпались по подушке, дыхание ровное, спокойное, а на лице нет ни тревоги, ни слёз.
Осторожно ложусь рядом, боясь разбудить ее даже легким движением.
Потом медленно придвигаюсь ближе, обнимаю её со спины, прижимая к себе так бережно, словно она сделана из тончайшего стекла. Утыкаюсь носом в её волосы.
Её запах.
Самый родной.
Самый любимый.
Глубоко вдыхаю его, закрывая глаза, впервые за бесконечный день чувствуя покой.
— Рома... — сонно шепчет она спустя несколько секунд. — Это ты?
Она не открывает глаза, но уже накрывает мою руку своей ладонью, а потом медленно поворачивается ко мне лицом.
Тонкие пальцы осторожно касаются моей щеки.
Смотрит на меня затуманенным после сна взглядом.
— Господи... Это ты...
Её голос совсем тихий.
Амина тянется ко мне сама и нежно прижимается губами к моим губам.
Я отвечаю на этот поцелуй медленно, почти болезненно, стараясь запомнить каждую секунду, а потом, не отрываясь от неё, едва слышно хриплю в её губы: