Несколько секунд пялюсь на брата, пытаясь осознать услышанное. Поднимаюсь на ноги.
— Как ты мог?
— Ром...
— Как ты, мать твою, мог молчать?
— Потому что я не знал, чему верить!
— Но ты хотя бы мог сказать мне!
Голос начинает дрожать от злости.
— Мать поклялась мне, что это ложь!
— А сейчас?
Он ничего не отвечает. Только опускает глаза.
Резко разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу.
— Рома!
— Завтра утром мы сдадим анализы ДНК, а потом улетим отсюда. Поезжай домой, выспись хотя бы несколько часов.
— А ты куда?
Не отвечаю. Спускаюсь вниз, выхожу наружу. Прохладный вечерний воздух ударяет в лицо.
Сам не замечаю, как оказываюсь за рулем. Курю одну сигарету за другой.
Машина едет по ночному городу, а я механически перестраиваюсь из ряда в ряд, не обращая внимания ни на огни города, ни на поток автомобилей. Голова настолько тяжёлая от мыслей, что кажется, будто кто-то медленно сжимает её в тисках. Радио выключено. Телефон лежит на соседнем сиденье и уже несколько раз загорается входящими сообщениями. Но я даже не смотрю, кто пишет. Сейчас у меня нет сил разговаривать хоть с кем-то.
Спустя минут двадцать сворачиваю к Москве-реке, останавливаю машину неподалеку от набережной и выхожу наружу.
Ночной воздух становится прохладнее.
Спускаюсь к самому берегу, сажусь на холодный гранит и, упершись локтями в колени, долго смотрю на чёрную воду, в которой дрожат отражения фонарей.
Снова прокручиваю в голове сегодняшний день, и чем дольше думаю, тем яснее понимаю, что главная проблема сейчас даже не во мне. Не в словах врача и не в возможной лжи, в которой я прожил всю жизнь.
Главная проблема лежит сейчас в палате интенсивной терапии.
Ему пересадят почку, а потом начнется самое сложное. Восстановление, обследования, операция на позвоночнике, постоянное наблюдение специалистов. Михаил был прав: здесь нельзя рисковать. Если есть возможность увезти брата за границу, где его будут вести лучшие врачи, значит, именно так и нужно поступить.
Другого решения просто нет.
Устало провожу ладонью по лицу.
Даже если придётся забыть о работе. На месяцы выпасть из собственной жизни…
Матвей для меня важнее.
Какими бы ни были анализы, он мой брат. Степан тоже.
Сколько продлится лечение? Неделя? Месяц? Может быть, два. Может быть, ещё больше.
И всё это время… Я не буду рядом с Аминой.
Перед глазами сразу возникает её лицо, улыбка. Её привычка прятать глаза, когда смущается. Тихое: «Ром...»
Чёрт...
Резко поднимаюсь на ноги и начинаю ходить вдоль берега.
Нет.
Не так страшно расстояние. Не так страшны перелёты. Не так страшны месяцы ожидания. Страшен человек, которого я оставлю здесь.