Внутри все сжимается в узел. Это не от отторжения. От чего-то другого… Щемящей нежности этого жеста. Этот наглый, самоуверенный Роман… он может быть таким?
Его губы наконец находят мои. Но Рома не давит. Он вообще слишком терпеливо относится. Я не понимаю, чего он хочет. Ведь я, будь на его месте, накинулась бы и терзала бы его рот. Но я не мужчина и на такие храбрости не способна.
Он качается кончиком языка моей нижней губы. Срывает с катушек окончательно. Мозг, который твердил, что первый, настойчивый шаг должен сделать парень, отказывается думать о чем-либо.
И я начинаю отвечать. Тело отвечает само. Мои губы начинают двигаться в такт его неуверенным движениям. Едва заметное колебание. Шепот кожи о кожу.
Теплая ладонь осторожно касается моей щеки. Большой палец проводит по скуле. От этого прикосновения по всему телу пробегает мелкая, сладкая дрожь. Вторая рука находит мою — ту, что он держал всю дорогу, — и снова заключает ее в тепло своей. На этот раз наши пальцы сплетаются. Естественно, будто так и должно быть.
В поцелуе появляется чуть больше уверенности и больше тепла. Рома сильнее прижимает мои губы к своим, но все еще не требует и не берет. Он предлагает. И я… я принимаю. Открываю рот совсем немного, позволяя поцелую углубиться. Поцелуй становится влажным.
Мы целуемся так, кажется, целую вечность. В темноте салона, под тусклым светом дворового фонаря. Мир сужается до точки соприкосновения наших губ, переплетения пальцев и тихого, прерывистого дыхания.
Он первый отрывается. Но не отдаляется. Его лоб касается моего. Мы дышим одним тяжелым и горячим воздухом. Его глаза так близко, что я вижу в них не насмешку и не уверенность, а что-то неуловимое, уязвимое.
— Завтра, — говорит он хриплым шепотом. Его губы снова касаются моих, когда он произносит эти слова: — Ты напишешь.
Я не могу говорить. Просто киваю, чувствуя, как мое движение заставляет его лоб потереться о мой.
Рома медленно, очень медленно отдаляется. Его рука отпускает мою щеку, но пальцы все еще сплетены с моими. Он смотрит на наши руки, потом поднимает взгляд на меня.
— Иди, — говорит он тихо. — Пока я способен тебя отпустить.
И в его голосе я впервые слышу что-то похожее на борьбу. Ту же борьбу, что сейчас идет во мне: между страхом и желанием, между здравым смыслом и пугающим влечением.
Я выхожу из машины. Ноги немного ватные. Не оглядываюсь, но чувствую его взгляд на своей спине, пока не захлопываю за собой подъездную дверь.
Поднимаясь по лестнице, касаюсь пальцами своих губ. Они горят. И в этой тишине собственной квартиры, среди привычных стен, я понимаю, что все меняется. Тихо. Как наш поцелуй. Тихо, но необратимо.