Глава 1
Письмо из Дерпта пришло во вторник, второго июля, первой утренней почтой. Я получил его в управе часам к десяти: Сычёв вынес пачку корреспонденции, и среди губернских циркуляров, счетов от подрядчика и жалобы мещанина Копейкина на соседа по поводу забора лежал белый конверт с иностранной маркой и с почерком, которого я не знал.
Адресовано Веберу. Конверт пришёл на управу, потому что Вебер в марте, когда я только начинал выходить на людей, сам попросил: особо важные письма лучше на управу, чтобы не терялись у фельдшера в приёмной, где однажды пропал рецепт и чуть не случилась беда. С тех пор служебные письма из-за границы шли через меня.
Я отправил Ерофея в больницу с запиской: «Карл Иванович, для Вас письмо из Дерпта. Жду Вас в управе в удобное Вам время».
Вебер приехал к обеду. В сером сюртуке, с саквояжем, который он, по-моему, не оставлял дома никогда, даже выходя за хлебом. Лицо осунувшееся: в больнице с утра была тяжёлая роженица, и по тому, как Вебер снимал перчатки в дверях (палец за пальцем, медленнее обычного), я понял, что роды закончились плохо. Расспрашивать не стал.
— Павел Андреевич.
— Карл Иванович. Садитесь. Письмо я не вскрывал.
Вебер сел. Взял конверт. Глянул на почерк, и лицо его чуть смягчилось.
— Иоганн.
— Ваш кузен?
— Кузен. Я писал ему в середине июня, как вы помните.
Он вскрыл конверт аккуратно, канцелярским ножом, который я ему протянул, и вынул два листа плотной бумаги. Читал минуты три, молча, шевеля губами на немецких словах, — письмо было на немецком, я углом глаза видел готические буквы. Потом снял пенсне, протёр платочком, надел обратно. Трёхступенчатый ритуал.
— Павел Андреевич. Новость сложная. Короткую часть скажу сразу: Иоганн не приедет.
— Занят?
— Контракт. Строит лютеранскую церковь в Мариенбурге, под Ригой. До весны восемьдесят второго. Никак не вырваться.
Я молчал. Первая мысль была досадной: полмесяца ждал ответа, выстраивал расчёты под одного человека, теперь нужно искать заново. Вторая мысль была спокойной: ответ «нет» тоже ответ, и лучше получить его сейчас, в июле, чем в сентябре, когда всё было бы уже поздно. Третья мысль, которая появилась через секунду: Вебер не спешил вскрывать конверт, значит, уже что-то знал и про содержание, и про то, что в нём есть не только отказ.
— Карл Иванович. Вы не расстроены. Значит, есть и вторая часть.
Вебер чуть улыбнулся. Этой улыбки я у него ещё не видел: без горечи, с чем-то похожим на уважение к собеседнику.
— Вы быстро считаете, Павел Андреевич. Да. Есть вторая часть. Иоганн рекомендует другого человека. Бывший его коллега по Рижскому политехникуму. Отставной горный инженер, специалист как раз по промышленным обжиговым печам. Кольцевая печь Гофмана — его профильная задача, он строил одну в семьдесят третьем под Саратовом. Иоганн пишет: работает до сих пор.