— Сходим. Завтра, до обедни.

— Благодарю.

Он пошёл дальше, к больнице. Я глядел ему вслед. Этот сутулый немец, пахнувший карболкой, за четыре месяца стал для меня вторым человеком после Сычёва, с которым я мог говорить на равных не потому, что он мой подчинённый, а потому, что он мой коллега в деле, которое мы оба считали важным. Медицинский прогресс в уездном городе, санитарное просвещение для рабочих, инженер через его кузена. У Вебера в руках, если разобраться, лежала треть всей моей осенней программы.

III

В субботу, двенадцатого, после обедни, мы встретились втроём: я, Краснов и отец Серафим, в приходском доме при Преображенском соборе.

Приходский дом стоял за собором, с северной стороны, в тени. Двухэтажный, каменный, в полтора окна на этаж, с крепкими дубовыми дверями и с деревянной лестницей во двор. Помещение, которое Серафим ещё в мае предложил под воскресную школу, было на первом этаже: длинная комната с тремя окнами на юг, печь в углу, каменный пол, выложенный плитами. Когда-то здесь жил дьячок, теперь комната пустовала и использовалась редко. Сейчас она была чисто выметена и пахла известью и деревом.

Серафим был в ризе и в епитрахили: только что служил обедню, не успел переодеться. Массивная фигура, густая чёрная борода, серебряный крест на цепочке, густой баритон. Он провёл нас через дверь, открыл ставни, впустил в комнату июльский свет.

— Вот, Павел Андреевич. Как обещал в мае.

— Благодарю, отец Серафим. Пётр Фомич, ваша оценка.

Краснов прошёлся по комнате. Пальцами потрогал стену: сухая. Осмотрел окна: открываются. Мерил шагами от стены до стены: вышло четырнадцать на девять аршин. По моим прикидкам, это давало около девяноста квадратных саженей, что для сорока человек с учётом стола учителя и доски было тесновато, но приемлемо.

— Сорок человек поместятся, — произнёс Краснов. — Если плотно. Учеников в одну сторону, учителя к стене у окна, доску на противоположную. Печь работает?

Серафим кивнул.

— Печь работает. Я велел, чтобы к октябрю починили дымоход. Мелкий ремонт, рублей пять.

— За счёт управы, отец Серафим. Не за церковный.

— Как пожелаете. Я не из тщеславия, Павел Андреевич. Я из того, что комната и без школы моя. Если ремонт всё равно нужен был бы, пусть будет сейчас.

Краснов ещё раз обошёл помещение. Остановился у средней стены. Постучал костяшками пальцев. Послушал звук.

— Павел Андреевич, стена тонкая. В соседней комнате кто-то есть?

Серафим задумался.

— Кладовая. Летом пустая, зимой там держат овощи с огорода. Слышимости, в общем, не должно быть. Но если вас беспокоит, можно поставить ковёр на стену. У меня в ризнице есть старый, давно не у дел.