— Артемий Николаевич. Садитесь.

Он сел. Положил на колени кожаную папку. Теребил бакенбард.

— Фёдор Игнатьич передал, что у вас есть дело, Павел Андреевич.

— Есть. Наследственный иск. Вдова покойного фабриканта Рязанцева. Истец — брат покойного, Анатолий Семёнович Рязанцев. Основание иска — предполагаемая «душевная неустойчивость» завещателя. Завещание составлено одиннадцатого февраля прошлого года, у Пивоварова.

Белкин перестал теребить бакенбард. Переложил папку с коленей на стол. Открыл. Достал пустой лист и карандаш.

— Вы позволите записывать?

— Позволяю.

— Сумма спора?

— Фабрика на двести рабочих плюс мануфактурный магазин. Я не знаю точной оценки, но предположительно от сорока до шестидесяти тысяч рублей.

Белкин записал цифру. Лицо его не выразило ничего, но я увидел, как на секунду задержалась рука над бумагой: он представил себе масштаб дела и, вероятно, свой гонорар за него.

— Свидетели?

— Первый — Иван Прокофьевич Зыбин, управляющий мануфактурой, был при составлении. Второй — Курнатовский, нотариальный помощник Пивоварова.

— Курнатовский, — повторил Белкин. И произнёс это таким же ровным тоном, каким я произнёс «Зимин» накануне.

— Вы его знаете?

— В Бережанске все в моём кругу знают Курнатовского. Аккуратный, исполнительный, не самый смелый человек. На него могут надавить. Вопрос в том, кто, и через кого.

— Это и есть вопрос, — сказал я.

Сычёв, стоявший у двери, откусил яблоко.

— Фёдор Игнатьич, — обратился я не оборачиваясь, — запишите: нам нужно знать, кто финансирует иск. Анатолий Семёнович Рязанцев, судя по тому, что я о нём слышал, для такого дела мелковат. Кто-то стоит сзади.

— Запишем, Павел Андреевич.

Белкин перевёл взгляд с Сычёва на меня.

— Павел Андреевич. Вопрос уместный?

— Задавайте.

— Какова ваша роль в этом деле? Вы — голова. Вдова — ваша знакомая. Я — ваш кандидат в её адвокаты. Если я возьмусь, я должен знать: вы в этом деле заказчик, наблюдатель или…

— Рекомендатель. Никаких распоряжений от меня. Ваш клиент — Варвара Алексеевна. Гонорар она платит сама. Я вам не приказываю, я вам обеспечиваю возможность проявить себя.

Белкин чуть медленнее втянул воздух. Теребление бакенбарда возобновилось.

— Понял. Спасибо за ясность.

— Ваш обычный гонорар по такому делу?

— От пятидесяти до ста рублей, в зависимости от сложности. В этом случае я предложу восемьдесят. Половина вперёд, половина после решения суда, безотносительно исхода.

— Разумно.

— Я завтра посещу Варвару Алексеевну. Если она согласна, подпишем соглашение.

— Согласна. Я ей передам, что вы придёте.

Белкин закрыл папку. Встал. У двери обернулся.