— Замеры я подготовлю на следующей неделе, — произнёс он. — Геометр у нас в уезде один, Кузьмин. Он сейчас в Новолыково, но к понедельнику вернётся. Прикажете вызвать?

— Прикажу. И параллельно, Фёдор Игнатьич, — вот тут внимание — мне нужно, чтобы бумаги о выделении участка шли строго через городскую управу, а не через земство. Городская земля, городской выгон, городское решение. Никаких губернских согласований. Никаких земских экспертиз. Всё в пределах нашей компетенции.

Сычёв кивнул медленно.

— Вы не хотите, чтобы Гордеев узнал.

— Я не хочу, чтобы Гордеев узнал раньше времени. Он узнает рано или поздно, неизбежно. Но чем позже, тем лучше.

— Я оформлю по минимальному кругу.

— Благодарю.

Мы поехали обратно. Солнце уже клонилось к западу, и Каменка под мостом блестела мелкими бликами. На той стороне, у самого въезда в город, пастух гнал стадо — коров тридцать, в пыли, с медленным металлическим звоном ботал. Я глядел на них и думал: через год на этом месте будет стоять склад, и эти же коровы будут искать себе новый выгон, и пастух будет ругаться, потому что выгон, на котором его деды пасли, вдруг огорожен и принадлежит товариществу. Это называется прогрессом. Прогресс почти всегда выглядит как отъём чьей-то привычной территории.

Я записал в уме: найти пастуху новый выгон. Севернее, ближе к Тихоновской роще. Там земля тоже городская, тоже пустая. Перекинуть туда. Мелочь, но мелочи из таких вещей и складываются: не обидеть пастуха — значит не приобрести шесть его зятьёв в качестве глухих недоброжелателей к заводу.

IV

Седьмого июля, в воскресенье, после обедни, я заехал к Пивоварову. Нотариус жил и принимал клиентов в собственном доме на Дворянской улице, в двух кварталах от управы. Дом был тёплый, обжитой, с кружевными занавесками на окнах первого этажа — видимо, жена Пивоварова любила рукоделие — и с вывеской «Нотаріусъ Пивоваровъ А. И.» над дверью конторы.

Я приехал без записки. У Пивоварова в воскресенье после обедни был приёмный час для постоянных клиентов: я знал это от Сычёва. Застал его в конторе за чаем и «Губернскими ведомостями». Пивоваров поднял глаза, узнал, отложил газету, встал.

— Павел Андреевич. Какая честь.

— Аполлон Иваныч. Простите за нарушение воскресного покоя.

— Что вы, что вы. Присядьте. Чаю?

— Благодарю, не буду. У меня короткое дело. К десятому числу мне с Саввой Парфёновичем Морозкиным понадобится оформить договор о товариществе на паях. Кирпичное производство, при глиняном карьере в Глинках. Пайщики двое, капитал двадцать пять тысяч рублей, доли по взносам. Я хотел бы узнать, возьмётесь ли вы и сможете ли подготовить проект договора заранее, чтобы десятого мы с Морозкиным уже только подписывали.