— Ну, шшшштооо, шшшшколяррр… — прошипела княгиня. — Вовремя пришшшшёл, молодец, — и, насладившись героической борьбой со страхом, которая, очевидно, отображалась на моем широком лице, княгиня продолжила приятным низким голосом: — Ну, полноте, Фёдор Юрьевич, голубчик! Не так уж страшна я, как выгляжу! — и, выдержав авузу, добила: — На самом деле, я гора-а-аздо страшнее! Но закончим на этом с шутками, включая дурацкие, и перейдём к делу. Не скрою, рада вам. Следила за вашими успехами и, чего уж там, лелеяла в вашем отношении определённые планы. Давайте так: я знаю истинную подоплёку вашего здесь появления, но мне важно знать, как именно вы осознаёте эту мотивацию. Предупреждаю: врать не стоит, почую сразу.

— Мотивация очень простая, Светлана Сильвестровна. Не скрою, ещё позавчера я был полон планов, в которых ваша служба не фигурировала вовсе. Хотя, признаться, думал о ней на отдалённую перспективу — зная, впрочем, не слишком много, на уровне чуть-чуть выше простого обывателя. Но теперь события повернулись так, что мой дорогой. но, увы, не слишком сообразительный друг натворил глупостей, и если цена за его непутёвую голову — моя служба на несколько лет раньше запланированного — что ж, я готов заплатить эту цену.

— Принимается, хотя в целом занятно. Откуда такая привязанность к квазиживому существу?

— Я некромант, у меня слабость к квазиживым организмам.

— Шутки не шутим, предупреждала.

— Простите, дурная привычка реагировать на стресс подобным образом. Суть в том, что этот домовой — первое существо на Тверди, проявившее ко мне сочувствие. Клянусь, в тот момент мне было совершенно не важно, живой он или не очень, тем более, я этого просто не знал.

— То есть вы признаётесь, что на самом деле вы подселенец?

— Так точно, врать вам даже и пытаться не стану. Да и не хочу.

— Скажите, когда отец выгнал вас из дома и угодил в опалу, коей я была свидетельницей, это уже были вы?

— Да, я попал в это тело за два дня до изгнания. И при всём желании не успел бы ничего изменить. Впрочем, мне грех жаловаться — я теперь некромант второго порядка, счастливо женатый на прекрасной женщине.

— Ага, а ещё собственник недурного поместья и хозяин-покровитель боевого лича-поэта возрастом чуть менее тысячи лет.

— Ну, большую часть этого времени он всё-таки пролежал в кургане, но да.

— Ещё раз — мне для понимания: что сподвигает вас, Фёдор Юрьевич, на служение в опричном войске?

— Еще после второй инициации я имел беседу с… гросс-профессором Поликлиниковым, в которой он доказал мне неизбежность такого развития событий. Чуть позже я беседовал с другим умным человеком, который окончательно помог мне расставить жизненные приоритеты.