Истошный женский визг сработал не хуже любого будильника. Макс и Аня сели в постели одновременно.

— Что?..

Визг не затихал, но определённо отдалялся.

— Я посмотрю, — Макс вскочил, подбежал к двери, замер на пару секунд, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. — Знаешь что, Нюшк, лезь-ка ты под кровать.

— Но…

— Не обсуждается! — отрезал князь Курбский, принимая облик черного урука. — Пойду давить кишки наружу! Лок-тар-огар! — и, рывком распахнув дверь, тут же снес двоих нападавших. Но их было много.

— Давно пора было сообразить: где студенты — там прибыль, — назидательно бухтел гоблин Петя.

— С хрена ли там прибыль? — оскалился чёрный урук Бурнаш, кативший массивную черную тележку с белой дланью на борту.

— Они же вечно голодные! — торжествующе провозгласил Петя.

— У тебя точно гулбаш вместо мозга! Ты не думал, почему они голодные?

— Нет, — растерялся гоблин, почесывая задницу. — Может… может они есть не успевают? А тут мы такие: хоба!

— Идиот, — констатировал напарник. — У них тупо нет денег, понимаешь?

— Скаи, Бурнаш. Так не бывает. И даже если так, мы им тащим не шаурму, а сосиски в тесте, они куда дешевле…

— Ты уверен, что это общага? — подозрительно спросил урук. — Что-то там шумновато для раннего часа.

Из здания донесся женский визг, потом какой-то шум.

— Точно она, — осклабился гоблин. — Нищие они там или нет, а настоящие студенты бузят круглосуточно. Это акциона! — он поднял заскорузлый палец.

Рядом не оказалось никого, кто объяснил бы неунывающему гоблину правописание и значение слова «аксиома», зато из глубин здания послышалось родное «Лок-тар-огар!».

— Наши бьют, — Бурнаш остановился как вкопанный и принялся стаскивать ордынский фартук. — Здесь будь, я скоро. Держись, брат, уже иду!

* * *

Одной из своих бед Инна полагала отсутствие необходимости спать: делать по ночам ей было нечего. Сеньоры, конечно, до позднего часа обсуждали всякие служебные дела и даже читали газеты, а потом снова обсуждали, но после занялись тем делом, для которого присутствие постороннего, в том числе маленькой домовой, весьма нежелательно, и ей пришлось отправиться на поиск занятия.

Вопреки расхожему мнению, к домашней работе домовая Инна Шалунишка (в прошлом — Иньес Декарада) склонности не испытывала вовсе.

От нечего делать она принялась шалить. Наловила пару десятков мышей, щедро опрыскала их настойкой валерьевой травы и выпустила во двор, на радость котам. Когда началось веселье, шалунья прокралась в курятник, и побрызгала еще и там. Поднявшегося гвалта хватило на несколько часов. Сеньоры, по счастью, не проснулись, но в целом вышло весело.