«Господи, избавь нас от поэтов, с остальным как-нибудь справимся!» — страдальчески подумал я, вслух же сказал:

— Да, Евгений Фёдорович, благодарю, всё ты верно понимаешь. Вот тебе пять денег, найди где поесть, встретимся через час здесь же — а мне нужно книг купить и подумать.

— Благодарю, мой хан. С вами ничего не случится, вы уверены?

— Совершенно уверен, Евгений Фёдорович. Ступай спокойно.

Он коротко поклонился и вышел из машины.

Отличные от учебника книги по начерталке мне подобрал и заказал Нафаня еще по пути сюда, так что теперь оставалось дойти до ближайшего к колледжу пункта выдачи «Гусей-лебедей» и получить семь увесистых томов, подробно рассказывающих, как при помощи мела, свечек и какой-то матери (шучу) творить разновсякие чудеса, если тебе почему-то иными способами не колдуется.

— Нафаня, ты там как?

— Грызу гранит науки, — вздохнул домовой. Это моё принесенное из прошлой жизни выражение очень ему понравилось, в отличие от отца. «Гранит надгробий ты у меня грызть будешь, бестолочь! Некромантия прежде всего!» — бушевал князь Ромодановский. А Нафаня прилежно постигал мир почти с нуля, ежедневно радуясь личным открытиям и безмерно скорбя, что приходится учиться заново после того, как побывал почти богом.

— И как, грызётся?

— Потихоньку, мой добрый сеньор. Вы сможете уделить мне примерно четверть часа? Надо бы попробовать кое-что.

— Конечно. Что нужно сделать?

— Нам придется прогуляться за пару кварталов. Там сервитут, и можно будет опробовать кое-что на практике.

В первый миг я почувствовал раздражение: тащиться куда-то… Потом устыдился: дружба — она именно так и работает, когда ты, не задавая лишних вопросов, идёшь с другом туда, куда ему надо. И хорошо, если за пару кварталов, а не на какой-нибудь Ородруин.

— Пошли, конечно. — через секунду я почувствовал его на плече. — Не мерзнешь?

— По счастью, мы не ощущаем ни холода, ни жары, — ответил домовой.

— Это очень практично, — покивал я. — Как там Иньес у Лопухиной, устроилась?

— Они все вместе в Кистеневке. Иньес говорит, что ваши вчерашние речи в итоге привели к закономерному результату.

— Мои речи? Результату?.. — завис я, а потом догадался, что у Дубровского наконец-то порядок в личной жизни, и радостно рассмеялся. — Вот и отлично, рад за них.

— Иньес говорит, что останется у сеньора Дубровского в доме, а сеньора Мария будет приезжать туда в свободное время. Обсуждается и переезд его поближе к ней.

— Ну и молодцы. Так, вроде, пришли. Здесь тебе нормально?

— Да, мой добрый сеньор, вполне. Так… — он замолчал.

Несколько томительных секунд прошло в молчании, ничего не происходило, мир, казалось, замер. Наконец, почти у меня под ногами вспучился и с негромким хлопком разлетелся асфальт. Я инстинктивно отпрыгнул, и очень правильно сделал: прямо посреди тротуара образовался родник. Кристальной чистоты жидкость с… подозрительно знакомым запахом? «Мяу!» — раздался удивленный вопль из кустов, и я понял, что не ошибся.