— Оттуда он при всём желании не смог бы вернуться, глупые вы ребята, — покачал я головой. — И, кстати. Если ты сейчас думаешь, как найдёшь его и разнесёшь там всё к такой-то мадре — ты так больше не думай и выбрось подобные мысли из головы. В этом месте шансов нет вообще ни у кого, тем более у двух маленьких наивных домовых.

— Но… но что же мне делать⁈

— Ждать, Иньес. Служить сеньоре Марии и ждать. А теперь внимательно слушай, что я скажу. Это, вообще-то, надо бы сказать Нафане, но его с нами сейчас нет, а тебе тоже будет очень даже не лишним. Доверие — одна из самых ценных вещей в мире. У меня есть друг Владимир, — я указал на Дубровского. — Я доверяю ему. Я доверяю ему, как себе, и ни секунды не сомневаюсь, что он никогда не подведёт меня. И знаю, что сам его никогда не подведу, потому что он доверяет мне. Понимаешь? У меня есть друг Нафаня, которого ты упорно называешь Хосе, хотя на этой земле, дорогая Инна, такие имена не в ходу. И я Нафане доверяю не меньше, чем Владимиру. А вот он мне, как оказалось, не доверяет вовсе. И это, мягко говоря, обидно. Но он по-прежнему мой друг, поэтому я поехал в то страшное место, и безропотно принял наказание, которого, на самом деле, не заслужил. Наказание, которым меня из-за своего странного недоверия наградил мой друг Нафаня. А ведь, доверяй он мне, всё можно было бы сделать совсем по-другому.

— Но как?

— Очень просто. Если что-то в этом мире возможно, то об этом можно договориться. Ты видела моего телохранителя? Во-от. Он — мертвец, умерший много веков назад. Я — некромант, тот, кто разговаривает с мертвецами. Я поднял его, и взял к себе на службу. А потом ко мне в гости приехали два стра… двое учёных, и я договорился, что вместе мы сделаем моего телохранителя живым. И мы поселили в него душу, и теперь он любит женщин и сочиняет стихи.Так-то. Вам надо было прийти к нам — к сеньоре Марии, Владимиру, ко мне. Вместе мы обсудили бы ваши чаяния и придумали, как и к кому с этим обратиться. Собственно, к кому — понятно, к тому самому… сеньору, который поднял меня среди ночи, а утром отправил на службу, хотя еще вчера у меня были прекрасные собственные планы на ближайшую часть жизни. И он-то, кстати, проектом заинтересовался, так что шансы у вас есть. Ты поняла меня?

— Да, сеньор Теодоро. Простите нас. Нам казалось, людям нет никакого дела до того, о чем мечтают домовые.

— Инна, запомните. Если в этом мире, полном чудес, моим другом внезапно станет, к примеру, ацтекский тушкан — мне, клянусь, будет небезразлично, о чём он мечтает. Потому что это мой друг, а друзьям надо помогать. Всегда.