— На тебе лица нет, — вместо приветствия, заметил Володя. — Предчувствия не обманули?

Я кивнул.

— Рассказывай.

Я помотал головой:

— Нет, мне нужна Мария — она не уехала ещё? И обязательно Иньес. И комната, где мы спокойно можем поговорить.

— Пошли ко мне в кабинет. Маша! Идём с нами!

— Федя, добрый день! — улыбнулась Мария, буквально выпорхнув из-за угла. Сегодня на ней было тонкое длинное свободное платье лавандового цвета, и оно шло ей необычайно. — Ваши вещи доставили, и, по правде, меня это напрягло. Что-то случилось?

— Сейчас всё расскажу, друзья, затем и приехал. Давайте дойдем до кабинета.

— Собственно, пришли. Присаживайся, — махнул Дубровский рукой в сторону дивана.

— Сеньор Теодоро! — на столе возникла Иньес. — Как хорошо, что вы приехали! Я давно не могу связаться с Хосе и волнуюсь. Скажите, вы видели его?

— Да, Иньес, я видел его несколько часов назад. И именно поэтому я сейчас здесь. Скажи мне, пожалуйста, что за проект он предложил человеку, к которому пошёл вчера?

— Не скажу.

— Иньес?.. — с немалым удивлением спросила Мария. В её голосе даже я не услышал ничего хорошего.

— Не скажу, сеньора. Это наша общая тайна с Хосе, и если он ничего не сказал своему сеньору, значит, и я ничего не скажу.

— Хосе ничего не сказал мне, потому что не мог, он был выключен. И счастье, что не уничтожен, потому что пробраться на охраняемый объект и склонять тамошнего узника к побегу — да там за меньшее уничтожают на месте.

— Но… нет. Не скажу!

— Иньес! — в голосе корнета уже отчетливо лязгал металл. Я предупреждающе поднял руку.

— Иньес, — как мог мягко в такой ситуации, начал я. — Поверь, мне совершенно необходимо знать, чего ради мой друг отправился туда, куда лучше бы не следовало, ради чего он смертельно рисковал, и ради чего, чёрт побери, я с этого утра состою в государевом опричном войске⁈

Дубровский удивлённо присвистнул.

— Здравия желаю, коллега, — пробормотала Мария, глядя на меня округлившимися от удивления глазами.

— Мы не в форме, а то я перед вами тянуться бы обязан, Мария Алексеевна, — пробурчал я.

— Иньес, твою мать! — рявкнула корнет. — Равняйсь! Смирно! Отвечать на вопрос! Быстро!

Вместо выполнения воинских команд домовая осела на стол и разрыдалась.

— Мы хотели стать, как вы, — всхлипывая, выпалила она.

— В смысле? — не понял я. — Вырасти до наших размеров, что ли?

— Иметь детей, — отрезала домовая. — И продолжить свой род.

— Эпическая сила… — пробормотал Володя. — И наш Нафаня…

— Хосе нашел учёного, который мог бы нам помочь. И пошёл с ним договариваться. И… и не вернулся!