— Ямада, ты всё в «Асахи» держишься? — спросил Сато, подмигивая. — Не убрали ещё чиновники за слишком острые статьи?

Кэндзи улыбнулся.

— Пока держусь. Пишу то, что просят. Иногда чуть меньше, чем хочется.

Мицуко до этого молчала, но теперь подняла взгляд. Когда госпожа Сато подала ей онигири, она взяла один и откусила маленький кусочек, стараясь не крошить.

После третьей чашечки Сато заметно расслабился. Он поставил чашечку на стол, посмотрел на Кэндзи и сказал громче обычного:

— Слушай, Ямада… тебе ведь уже тридцать семь, правильно?

— Да, годы летят.

— Вот именно. Тридцать семь. А ты всё один. Ни жены, ни невесты, ни даже слухов о ком-то. Мы тут с женой давно уже переглядываемся… — Он повернулся к Мицуко. Та сразу опустила глаза и стала поправлять складку на кимоно. — Мицуко-сан тоже одна. Хорошая девушка, образованная, спокойная. Работает с книгами — это же почти как твоя газета. Может, вам стоит хотя бы поговорить поближе?

Госпожа Сато мягко улыбнулась и добавила:

— Мицуко-сан очень любит старые журналы. Она мне рассказывала, что в подшивках «Асахи» иногда находит такие интересные заметки… особенно те, где авторы пишут между строк.

Мицуко покраснела заметно. Она взяла чашечку сакэ и сделала маленький глоток, словно пытаясь спрятаться за фарфором.

— Пожалуйста… не надо так говорить… — произнесла она тихо, почти шёпотом.

Сато рассмеялся — добродушно, беззлобно.

— Да ладно тебе! Мы же не сватаем вас прямо сейчас. Просто говорим: два хороших человека, оба одинокие, оба любят читать и думать. Почему бы не познакомиться получше?

Накамура кашлянул и решил сменить тему:

— А помните ханами в прошлом году в Уэно? Люди сидели прямо на земле, под деревьями. В этом году, говорят, будет ещё больше народу — все уже ждут.

Госпожа Сато подхватила:

— Да, красиво было.

Кэндзи посмотрел на Мицуко. Она сидела прямо, руки были сложены на коленях. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась — коротко, но искренне.

Сато снова разлил всем. Четвёртая бутылка уже стояла открытой. Еда на столе постепенно уменьшалась: макрель съели почти всю, дайкон разобрали по последнему кусочку, онигири исчезли, остались только моти.

Разговор перешёл на книги и выставки. Мицуко оживилась: рассказала о недавней экспозиции старых укиё-э в университетской библиотеке. Показывали гравюры Хокусая и Хиросигэ — виды Эдо, волны, гору Фудзи в разное время года. Кэндзи слушал внимательно, задавал вопросы: какие издания сохранились лучше всего, какие краски до сих пор яркие. Она отвечала, иногда поправляя прядь волос. Сато и Накамура переглядывались и улыбались, но больше не вмешивались.