К восьми часам вечера за окном стало совсем темно. В саду зажгли каменный фонарь — его свет падал на несколько вишнёвых деревьев. Лепестки уже падали чаще: ветер подхватывал их и нёс к дому. Один прилип к стеклу раздвижной двери и медленно сполз вниз.

Госпожа Сато принесла чай — свежезаваренный сенча, в больших чашках с толстыми стенками. К чаю подали оставшиеся моти и маленькие свёртки нори с рисовыми шариками внутри — солоноватые и хрустящие.

Сато поднял чашку.

— За друзей. За то, чтобы весна длилась долго. И чтобы у всех нас было поменьше забот.

Все выпили. Мицуко посмотрела на Кэндзи.

— Если будет время… — сказала она почти шёпотом, — вы могли бы показать мне редакцию? Хотя бы один раз. Я никогда не была в таком месте.

— Если захотите — покажу, — ответил он. — Позвоните в «Асахи», спросите Ямаду Кэндзи. Я оставлю пропуск на вахте.

Она кивнула, улыбнулась чуть шире.

Сато хлопнул в ладоши.

— Вот и отлично! Договорились. Теперь уже не отвертитесь.

Вечер продолжался. Говорили о новых фильмах в кинотеатрах Гиндзы — показывали американскую комедию с субтитрами и японскую драму о самураях. О том, как изменились витрины в «Мицукоси»: теперь там больше шёлковых платков и французских духов по карточкам. О первых цветах на клумбах в парке — уже появились крокусы и примулы. Сакэ допили медленно: пятую бутылку открыли ближе к девяти тридцати. Еда закончилась; на столе остались только пустые миски, чашечки и несколько лепестков, которые ветер занёс через приоткрытую дверь.

Когда на часах было десять сорок, Накамура с женой стали собираться.

— Спасибо за вечер, — сказал Накамура. — Всё было замечательно.

Кэндзи тоже поднялся.

— Спасибо, Такаси. Еда была превосходная. Давно так не ел по-домашнему.

— Приходи ещё. И лучше не один, — подмигнул Сато.

Мицуко встала следом. Госпожа Сато помогла ей надеть лёгкое хаори.

У ворот все попрощались. Накамура с женой повернули налево, к станции. Кэндзи и Мицуко оказались в одну сторону — к трамвайной остановке.

Они шли молча первые несколько минут. Ветер нёс запах цветущих деревьев. Лепестки падали на асфальт, на плечи, на волосы.

— Красиво сегодня, — сказала Мицуко.

— Да. Весной всегда красиво.

Они дошли до остановки. Последний трамвай должен был прийти через шесть-семь минут.

— Я серьёзно насчёт редакции, — добавила она. — Мне правда интересно. Как там всё устроено… как рождаются статьи.

— Приходите. Я покажу и наборный цех, и комнату корректоров. Только не ждите ничего грандиозного — там шумно, пахнет краской и бумагой.

Она улыбнулась.

Трамвай подошёл. Кэндзи помог ей подняться по ступенькам. Она обернулась в дверях.