Они помолчали. Ветер шевелил сухие листья на дорожке.

— Пойдём куда-нибудь посидеть? — предложил он. — Есть кафе на Flatbush, недалеко. Там есть неплохой кофе, домашний пирог. Ничего особенного, но уютно.

Она посмотрела на часы.

— С удовольствием. Только мне нужно переодеться. Это пальто — для парка, а в кафе хочется выглядеть получше. Давай в семь вечера? Я буду у сестры, на углу Plaza и Sixth Avenue. Знаешь тот дом с зелёными ставнями?

— Знаю. В семь.

Она улыбнулась.

— Тогда до вечера, Джейкоб.

Он проводил её взглядом до поворота дорожки. Она шла легко, не оглядываясь.

Вернулся домой к часу. Съел бутерброд с сыром, почитал газету до конца. Потом прилёг, но сон не шёл — он просто лежал. В шесть встал, надел свежую рубашку, тёмно-синий галстук, тот же серый костюм, но теперь с жилетом. Пальто оставил дома — вечер обещал быть тёплым.

В шесть сорок пять вышел. Прошёл пешком до Plaza Street — двадцать минут неспешным шагом. По дороге купил в цветочном ларьке маленькую веточку мимозы.

Рут ждала у подъезда. Тёмно-синее платье до колена, жакет из твида, шляпка с вуалью, туфли на невысоком каблуке. На плечах лёгкое пальто цвета слоновой кости.

— Красиво, — сказал он, протягивая мимозу.

— Спасибо. Давно мне никто не дарил цветы.

Они пошли на Flatbush Avenue. Кафе «Linden’s» было небольшим, с деревянными панелями, круглыми столиками и лампами под абажурами из цветного стекла. Внутри пахло свежим хлебом и кофе. Они сели у окна.

Заказали кофе, яблочный пирог и сэндвич с ветчиной для него.

Разговор шёл спокойно. Она рассказала о дочери — ей было девять лет, она учится играть на пианино, но больше любит рисовать. О сыне — ему семь, обожает бейсбол, ходит на матчи Dodgers. Он слушал, кивал.

Рассказал о своей квартире, о пластинках Брамса, Бетховена.

— Помнишь, как мы танцевали под радио у тебя дома? — спросила она. — Ты всегда наступал мне на ноги.

— Я и сейчас наступлю, если начну танцевать.

Она засмеялась.

Они просидели до девяти сорока. Кафе постепенно пустело, официант начал протирать столы. Джейкоб заплатил, они вышли.

Вечер был мягким. Улицы освещались фонарями, витрины магазинов манили прохожих. Они пошли к Plaza Street медленно. По дороге она взяла его под руку — легко, без слов.

У подъезда она остановилась.

— Спасибо за вечер, Джейкоб. Давно не было так спокойно.

— Мне тоже понравилось. Может, повторим?

— Может.

Она поднялась на цыпочки, поцеловала его в щёку. Потом вошла в дом.

Он постоял минуту, глядя на закрывшуюся дверь. Потом повернулся и пошёл домой.

Добрался до Church Avenue в десять пятьдесят. Включил свет, открыл бутылку пива «Ruppert’s», налил в кружку. Сел в кресло, вытянул ноги.