Он произнёс это без пафоса, ровным, деловым тоном, каким докладывают обстановку перед боем. Неоправдавшиеся ожидания уместились в несколько фраз, и именно эта сдержанность убедила меня больше, чем любые клятвы.

Реакция остальных князей разложилась по спектру, который я ожидал. Казимир Полоцкий задавал осторожные, обтекаемые вопросы о гарантиях и последствиях. Тихон Гомельский хотел знать, как отреагирует Москва. Владислав Брестский поинтересовался, какую долю трофеев получит Белая Русь. Ростислав Могилёвский зевнул, прикрыв рот ладонью. Всеволод Солигорский цедил слова сквозь зубы, интересуясь, не является ли это очередной авантюрой, которая обойдётся Белой Руси в тысячи жизней.

Обсуждение затянулось. Князья прощупывали мои намерения, задавая одни и те же вопросы в разных формулировках. Я отвечал спокойно, конкретно, без преувеличений. Называл цифры, показывал на карте направления. Данила слушал, изредка вставляя короткие уточнения, касавшиеся орденских укреплений, о которых знал больше любого из присутствующих.

Среди десятков вопросов, летевших со всех сторон стола, я поначалу не выделял ничего необычного. Кто-то спросил, кто будет контролировать Бастион в первые месяцы после освобождения. Иной князь уточнил, будет ли торговое соглашение распространяться на все княжества. Негромкий голос поинтересовался, по какому маршруту я планирую подойти к Бастиону, с юга или с востока, и я ответил уклончиво, не придав вопросу значения. Прозвучало требование гарантий, что русские войска покинут территорию Белой Руси после операции. Вопрос о сроках. Снова вопрос, на этот раз о времени развёртывания артиллерии. Кто-то коротко уточнил состав магического корпуса. Уточнение о снабжении. Кто-то поинтересовался, как отреагирует Москва на боевые действия у границ Содружества.

Потом тот же спокойный голос спросил, сколько дней мне потребуется на переброску войск из лагеря к стенам Бастиона.

И тут я остановился.

Вопросы, которые я до этого пропускал как фон, вдруг сложились в последовательность. Маршрут подхода. Время развёртывания артиллерии. Сроки переброски. Каждый из них по отдельности звучал разумно, каждый маскировался под деловую обеспокоенность союзника. Вместе же они составляли перечень сведений, критически важных для обороняющейся стороны.

Я не подал виду. Ответил на вопрос расплывчато, перевёл разговор к другой теме и позволил обсуждению продолжиться ещё несколько минут, мысленно восстанавливая, кто именно задавал каждый из этих вопросов. Потом поднялся, положив ладони на стол, и обвёл взглядом собравшихся.