Монастырь стоял на холме с хорошим обзором, но без серьёзных естественных преград. Ни реки, ни болота, ни леса, который прикрывал бы фланги. Открытая местность со всех сторон. Как крепость обитель уступала любой из шести орденских твердынь, и Конрад наверняка это понимал. Скорее всего он выбрал её не ради тактического преимущества. Обитель была символом всей их миссии, и Гранд-Командор вышел защищать именно символ. Впрочем, то, чего позиции недоставало в фортификации, Конрад компенсировал собой. Учитывая домен бури, фронтальная атака на холм превратилась бы в кровавую мясорубку. В его зоне контроля электрические разряды найдут каждый металлический предмет: ствол винтовки, пряжку ремня, каску, гаубичный снаряд. Старик выбрал позицию не для обороны — для битвы. Он хотел, чтобы мы пришли к нему, на открытое поле, где его магия решит всё.
Ливония формировала корпус. Время утекало. А впереди, на холме за монастырскими стенами, стоял Архимагистр с парой тысяч рыцарей и грозовым небом над головой.
Я сложил карту и пошёл собирать командиров на совещание.
Глава 18
Я активировалЖивую картографию на рассвете, когда серое небо над белорусскими равнинами едва начало светлеть.
Поверхность земли задрожала, словно вода в озере от брошенного камня. Потом поплыла. Не треснула и не раскололась, а потекла, как густая глина. Из этой каменной жидкости начал подниматься рельеф: холмы выгибались вверх, траншеи прорезали землю тонкими линиями, деревья росли каменными иглами высотой с палец, монастырь вздымался на возвышении крошечной крепостью. И всё это медленно застывало, сохраняя точность до последнего камешка.
Следом из глубины плиты поднялась металлическая пыль — крошечные частицы железа, стали, меди. Она собралась в движущиеся фигурки: бледное серебро наших бойцов, рассыпанных по траншеям и окопам, и яркое золото рыцарей, сконцентрированных внутри монастыря. Различать своих и чужих в текущей ситуации оказалось весьма просто. Металломантия чувствовала концентрацию стали: латы, шлемы, мечи, кольчуги. Каждый закованный в броню рыцарь сиял ярче десятка наших солдат.
Живая картография стала доступна мне на ранге Архимагистра не потому, что пожирала энергию в большом объёме, нет, затраты были терпимыми. Она требовала ювелирного контроля: одновременно удерживать текучесть камня, формировать рельеф с точностью до сантиметра и собирать металлические частицы в движущиеся фигурки. Такая многослойная работа становилась возможной только на высшем ранге, когда маг мог расщепить внимание на десятки потоков, не теряя точности ни в одном.