— Мать не дала, — продолжил Евсей. — Встала в дверях и сказала, что батя может идти к боярину сам, если ему так нужны два рубля. А сына она не отдаст. Батя орал, замахивался, грозил выгнать её из дома. Мать стояла. Маленькая была женщина, мне по плечо к тому времени уже, а стояла так, что батя в итоге сплюнул и ушёл в лес до ночи. Вернулся, молчал неделю. Больше вопрос не поднимал.
Евсей помолчал и добавил:
— К чему я это… Я на того парня с крестиком смотрел и думал: а если бы мать не встала в дверях? Может, я бы сейчас тоже где-то лежал, сложив голову за одного из бояр.
Федот долго не отвечал. Потом спросил:
— Мать жива?
— Умерла, когда мне было девятнадцать. Лихорадка. Батя пережил её на два года. Пил сильно, — Евсей пожал плечами. — Я ему не простил. И за мать не простил, что раньше целителя не позвал, денег пожалел. И за те два рубля тоже.
Он замолчал и снова уставился в огонь. Федот смотрел на его профиль — обветренное лицо, прищуренные глаза, тяжёлый подбородок — и думал о том, сколько в каждом человеке спрятано такого, о чём ты понятия не имеешь, пока не сядешь рядом у ночного костра после боя.
— Хорошая у тебя была мать, — сказал Бабурин.
— Хорошая, — согласился Евсей. — Маленькая и упрямая. Как коза. Её все обходили.
Оба помолчали. Потом Евсей хрустнул остатком сухаря и произнёс:
— Рыцари эти, Федот, хорошие бойцы. Жаль, что они натой стороне.
— Жаль, — сказал Федот.
Он убрал автомат в чехол, затянул ремни и положил оружие рядом с собой. Завтра армия пойдёт Смолевичскую крепость, и там будет уже не звено из пяти-восьми рыцарей, а гарнизон в пятьсот с лишним. Каменные стены, укреплённые магией, и комтур из какого-то там знатного рода с непроизносимым названием. Больше ста человек под его, Федота, командованием. Каждого нужно было довести обратно.
Бабурин лёг на расстеленный плащ, подложив руку под голову. Закрыл глаза. Вспомнил сына и жену. Почему-то в памяти всплыли её наваристые щи. Он вернётся. И сотню человек тоже вернёт. Остальное — потом.
А то, что бой с рыцарями ему понравился, он разберёт после войны. Если будет что разбирать.
Глава 16
Утренний туман стелился по низинам, обнажая стены Смолевичской крепости, к которой мы подошли накануне вечером. За ночь я успел рассмотреть её глазами Скальда во всех подробностях, но при свете дня впечатление дополнилось. Четыре приземистые башни по углам, каменная стена высотой в семь-восемь метров, широкий ров с остатками воды, двое ворот с подъёмными решётками. Кладка выдавала работу геомантов: камни подогнаны вплотную, без зазоров и раствора, сплавленные магией в единый монолит. Такие стены не расшатывались временем и не крошились от сырости, оставаясь через полвека такими же, как в день возведения.