Густав знал, что канцлер прав. Знал ещё до того, как произнёс слова о Совете. Была и другая возможность. Обсудить ситуацию спокровителем . Тот обладал ресурсами и связями, недоступными ни одному князю Конфедерации. Возможно, он увидел бы выход там, где Густав видел стену.
Мысль об этом тут же вызвала неприятное ощущение в желудке. Покровитель не любил жалоб. Каждый разговор с ним требовал подготовки, конкретных предложений, чётко сформулированных вариантов действий. Прийти и сказать «у нас проблема с Орденом, что делать?» означало расписаться в собственной беспомощности. А беспомощных покровитель не ценил. Густав слишком хорошо помнил его тон в последнем разговоре. Глубокий, хриплый голос, от которого кровь холодела в жилах, и слова о том, что неудачи не прощаются дважды. Нет. Звонить без плана было нельзя.
— Подготовь досье по всем инцидентам за последний год, — распорядился Густав, выпрямляясь в кресле. — Вербовки, досмотры, аресты, конфискации. Хронология, суммы ущерба, нарушенные параграфы. Мне нужна полная картина, прежде чем я решу, куда с ней идти.
Фон Ланге кивнул, закрыл папку и поднялся.
— И отправьте Хассельдорфу ответ, — добавил князь. — Формальный протест будет направлен. Пусть подождёт с Ландтагом, пока мы не определимся с форматом.
Канцлер вышел так же бесшумно, как вошёл. Густав остался один. Дождь за окном начал стихать, и сквозь прорехи в тучах пробилась полоска бледного северного света, скользнувшая по поверхности Даугавы. Князь смотрел на реку, по которой ливонские торговые суда ходили в Балтику, и думал о Минском Бастионе, запертом, молчащем, стоящем посреди чужой земли, как памятник чужой глупости.
Полвека Конфедерация жила без собственного производства, покупая технологии у Бастионов втридорога через посредников и слушая проповеди орденских рыцарей о том, что магия выше станков. Каждый год разрыв увеличивался. Белорусы получали от Москвы автоматы и бронемашины, поляки модернизировали армию через связи с Варшавским Бастионом, а Ливония оставалась почти что с арбалетами и молитвами, потому что Орден, вёл себя, как собака на сене, считая технологии грехом.
Густав фон Рохлиц, правитель Рижского княжества, провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Плана у него не было. Пока не было.
[1] Ландтаг — название дворянского собрания в немецких и прибалтийских землях.
Глава 7
Когда Коршунов ушёл, я не вернулся к остальным делам. Вместо этого достал из ящика стола записную книжку, положил рядом карту Содружества и несколько минут молча разглядывал расстояние между Владимиром и Минском, водя пальцем по дорогам, рекам, княжеским границам.