«Глянь на монастырь. Высоко, будь осторожен» .

«О, снова летим в самое пекло , — буркнул ворон, расправляя крылья. —Обожаю, когда хозяин посылает бедную птицу клювом прямо в пламя!» .

Он снялся с ветки и ушёл в низкие облака. Через ментальную связь я видел его глазами: серую ленту дороги, лоскутные поля, темнеющую полосу леса, а за ней, на пологом холме, каменные стены монастыря, обросшие новыми пристройками. Скальд набрал высоту, кругами обходя позицию, и я начал считать.

Лошади, привязанные длинными рядами вдоль восточной стены. Шатры за монастырской оградой, сотни шатров, выстроенные с орденской аккуратностью. Патрули на подступах. Дозорные на колокольне, на каждом бастионе. Рыцари тренировались во внутреннем дворе, слитными тройками, как отработанные боевые машины.

А потом Скальд сместился к центру позиции, и я увидел его.

Конрад фон Штауфен сидел верхом на массивном гнедом жеребце перед вратами обители. Боевой доспех из тёмной стали с серебряной гравировкой орденских крестов на наплечниках, потёртый, видавший десятки сражений. Двуручный фламберг из Грозового булата покоился на плече, и даже с высоты Скальдова полёта я видел, как по волнистому серебристо-синему лезвию пробегают электрические разряды, заставляя воздух вокруг клинка слабо мерцать.

Гранд-Командор что-то говорил комтуру, стоявшему рядом, и я заставил Скальда задержаться, внимательно вглядываясь в картину. Вокруг фон Штауфена воздух был иным. На расстоянии в сотню метров от него небо темнело, несмотря на утреннее время, и рваные тучи клубились, собираясь в воронку, по краям которой вспыхивали бледные сухие молнии. Ветер, которого не чувствовалось нигде больше, трепал флаги на стенах и рвал плащи рыцарей. Гривы лошадей стояли дыбом от статического электричества. Домен бури. Личное поле Архимагистра, развёрнутое на полную мощность, окутывало всё пространство вокруг фон Штауфена непрерывным магическим давлением. Волосы у ближайших рыцарей потрескивали искрами, а металлические детали упряжи светились голубоватыми коронными разрядами.

«Ты как хочешь, а я сваливаю , — сообщил Скальд. —У меня отсюда перья дыбом встают. Через полчаса стану жареной курицей» .

Я отпустил его и открыл глаза.

Данила молча стоял рядом, ожидая.

— Он там, — подтвердил я.

Рогволодов медленно кивнул, прищурившись.

— Это правда, что у него есть… Как это называется?..

— Домен?

— Да.

— Я видел его однажды, издалека, пятнадцать лет назад, когда Конрад лично вышел подавить восстание в Гомельском уезде. Молнии били из ясного неба, и от партизанского отряда в сорок человек осталось трое.