— Полина, — заговорил он негромко, — подожди Прохора. Он вернётся через несколько недель. С его помощью…

— Через несколько недель опухоль вырастет ещё на три-четыре миллиметра, — перебила она. — Через два месяца мать перестанет говорить. Через три начнутся судороги. Через полгода она умрёт.

— Ты не знаешь этого наверняка.

— Знаю. Я читала все описанные случаи подобных образований в атласе Корсакова. Загудаев подтверждает динамику. Тимур, я не могу ждать, понимаешь⁈

Он убрал руку с её колена и провёл ладонью по волосам — жест, который Полина научилась распознавать как признак сильного беспокойства. Тимур Черкасский редко выдавал нервозность, но она уже знала его достаточно хорошо.

— «Малая смерть» — не игрушка, — произнёс он, глядя ей в глаза. — Прохор сам говорил, что половина магов, пытающихся пройти испытание стандартным методом, сходят с ума или погибают. Его метод безопаснее, но даже он…

— Даже он чуть не умер, — закончила за него Полина. — Я знаю. Он рассказывал. И Георгий Светов рассказывал. И я всё равно пойду.

Тимур встал, прошёлся до окна и обратно. Потом остановился перед ней, скрестив руки на груди.

— Хорошо, — сказал он, и его голос приобрёл ту деловитую жёсткость, которую Полина слышала, когда он разговаривал с подчинёнными. — Раз ты решила, я не буду тебя отговаривать. Я знаю, что бесполезно.

Она подняла на него удивлённый взгляд. Ожидала спора, давления, просьб.

— Я отменяю все дела на завтра, — продолжил Тимур. — Вызываю двоих лучших целителей из княжеской лечебницы. Светова здесь нет, но Ефремова и Кольцова справятся. Ритуальную комнату оборудуем во внутренних покоях дворца — там стены усилены защитными рунами ещё при Щербатовых. Кристаллы Эссенции у нас есть — Зелье…

— Рецепт у меня, — Полина достала из кармана сложенный листок. — Сок Безумного корня, вытяжка Лунного покрова и Эссенция. Прохор записал пропорции для каждого ингредиента в зависимости от веса и магического ранга. Я пересчитала для себя.

Тимур взял листок, пробежал глазами, вернул.

— Завтра в полдень, — сказала Белозёрова. — Мне нужна ночь, чтобы подготовиться.

Ландграф подошёл к ней, взял её лицо в ладони и наклонился так, что их лбы соприкоснулись.

— Если ты умрёшь, — прошептал он, — я лично явлюсь в загробный мир, как Орфей, и верну тебя обратно.

— Это угроза?

— Это обещание.

— Орфей оплошал, — Полина позволила себе улыбку.

— Орфей был поэтом. Я — практик.

Полина накрыла его руки своими и улыбнулась.

* * *

Ритуальную комнату подготовили к одиннадцати утра следующего дня.

Тимур сдержал слово. Пожилая целительница Ефремова с цепким взглядом хирурга и молчаливый Кольцов с заросшим бородой подбородком расположились у стен, проверяя запас целительских зелий.