Я поднялся на верхнюю палубу головного судна и несколько минут стоял, привыкая к тишине. Июльская ночь опустилась на реку мягко, без промежуточных сумерек. Небо над лесом ещё хранило блёклую полоску заката, а вода уже потемнела и застыла, превратившись в чёрное зеркало, отражавшее первые звёзды. Ни ветра, ни волны. Воздух пах нагретой за день хвоей и речным илом. Слышался только плеск у бортов, стук деревянных черпаков на камбузе да приглушённый разговор часовых на соседнем судне.

Я проверил расстановку караула через Скальда. Ворон кружил над караваном, различая в темноте фигуры постовых на каждом судне. Всё было в порядке. Федот выставил усиленные посты на носу и корме каждого корабля, как я и приказал после стычки с разбойниками.

Спустившись в каюту, я снял ботинки, оставшись в камуфляжных штанах и майке, повесил на крюк перевязь с Фимбулвинтером и лёг поверх одеяла. Сон пришёл быстро, затянув меня в привычную черноту без сновидений.

Проснулся я, увы, не от поцелуя Ярославы, а от выстрелов.

Тело среагировало раньше сознания. Я сел на койке, одной рукой нашаривая рукоять клинка, другой натягивая обувь. Два выстрела подряд, глухих, как сквозь вату. За переборкой раздался топот ног и хриплый крик часового, в котором я разобрал только одно слово: «ТРЕВОГА!»

Распахнув дверь каюты, шагнул в проход, одновременно подключаясь к зрению Скальда. Ворон уже набирал высоту, описывая круг над караваном, и картина открылась целиком, словно на тактическом столе.

Три хвостовых судна тонули в хаосе. Из чёрной воды вокруг них поднимались десятки фигур, и я не сразу понял, что именно вижу. Мокрые силуэты лезли на борта со всех сторон одновременно, цепляясь за вёсельные порты, якорные цепи, выступающие шпангоуты килевых барж. Вода вокруг кораблей бурлила, пузырилась, словно в ней кипятили бельё.

Бздыхи…

Глазами Скальда я различал их отчётливо. Трухляки, десятки особей, вздувшихся от воды, с покрытой зеленоватой слизью кожей и пустыми глазницами, забитыми речным илом. Их конечности двигались рывками, но весьма ловко, лишь внешним видом напоминая утопленников, которых выбросило течением на берег. В этих движениях чувствовалась пугающая целенаправленность. Среди них я насчитал шесть Стриг, и эти выглядели куда опаснее. Крупные, перекорёженные трансформацией твари несли на себе следы долгого пребывания под водой: панцири обросли речными ракушками, между костяными наростами тянулись клочья бурых водорослей, а из щелей в хитине сочилась мутная слизь.

Перехватив клинок, я выскочил на палубу. Ночной воздух ударил в лицо влажным холодом. Вдоль борта уже бежали гвардейцы, натягивая на ходу нагрудники из Сумеречной стали. На хвостовых судах мелькали вспышки заклинаний и трещали автоматные очереди.