Тюремный блок начинался с тамбура, отделённого от коридора дополнительной дверью с двойным рунным контуром. Соколовский приложил ладонь к сенсорной пластине, и замок разомкнулся с тихим щелчком. За дверью дежурили двое охранников, подобранных Борегаром из отставных военных, которые умели стоять на посту, держать язык за зубами и не задавать лишних вопросов. Именно такие тут и требовались. Оба вытянулись по струнке при виде Верховного целителя. Тот прошёл мимо, не удостоив их взглядом.
Камеру усилили после недавнего побега. Старую стальную дверь заменили на новую, сваренную из бронированных плит толщиной в два пальца. Аркалиевые наручники, которые Объект сумел расшатать, заменили на почти средневековые цепи, с удвоенным сечением звеньев.
Соколовский остановился у смотрового окна. Стекло было армированным. Через него он видел камеру: четыре на четыре метра, голые бетонные стены, потолочная лампа в защитном кожухе, ведро. Никакой мебели. Объект лежал на бетоне, лицом к потолку, с закрытыми глазами. Новые цепи тянулись от запястий и щиколоток к кольцам, вмурованным в стену. Длины хватало, чтобы дойти до ведра и обратно. Больше ни на что.
Виссарион смотрел на Объект и думал о том, как Гильдия его заполучила.
Молодой человек без семьи, без документов, без прошлого. Бродяга, попавший в одну из заокеанских благотворительных структур Гильдии, которые существовали не столько ради благотворительности, сколько ради доступа к людскому материалу, которого никто не хватится. Врач при приюте обратил внимание на аномалию: рваная рана на предплечье, полученная в драке, затянулась за несколько минут. Не магическое исцеление с его характерным свечением и остаточным следом, а просто плоть, сросшаяся сама с собой. Врач оказался достаточно опытным и достаточно умным, чтобы не списать увиденное на последствия усталости. Он доложил наверх, и доклад прошёл по цепочке, добравшись до Маршана, а от него попав на стол к Соколовскому.
По обрывкам информации, которые Виссарион собрал впоследствии, вырисовывалась примерная картина: молодой человек сходил с ума от невозможности умереть. Что-то грызло его изнутри, какая-то вина или память, от которой он не мог избавиться, и бессмертие превращало эту муку в бесконечность. Он скитался, искал помощь у врачей, у магов, у шарлатанов, у кого угодно, готовый ухватиться за любую протянутую руку, и в итоге прибился к приюту, где его и подобрала Гильдия. Когда Объекту предложили «изучить его состояние и найти лекарство», он согласился с облегчением, которое показалось Виссариону подозрительным уже тогда, но на которое тот не обратил должного внимания: слишком уж ценным был экземпляр, чтобы копаться в его мотивах. Двери закрылись за спиной Объекта, и «лекарство» оказалось аркалиевыми наручниками и столом вивисектора.