Когда Объект понял, что за помощь его ожидает, он перестал говорить. Замкнулся, словно внутри захлопнулась дверь, обшитая железом. Не рассказал о себе ничего. Ни имени, ни происхождения, ни причины, по которой его тело восстанавливалось после любого повреждения. За десятилетия экспериментов, включавших процедуры, от описания которых у любого нормального человека опустошило бы желудок, Объект не произнёс ни единого слова о своём прошлом. Кричал, скрежетал зубами, однажды откусил себе язык, который регенерировал за полчаса. Молчание было абсолютным, непробиваемым, и оно раздражало Виссариона на протяжении всех этих лет, потому что механизм регенерации невозможно было понять до конца, не зная, что произошло с телом до попадания в лабораторию. Загадка, которая не давалась, и упрямый безумец, который держал ответ за стиснутыми челюстями.

За годы Гильдия перепробовала всё, что позволяла изобретательность десятков учёных и значительный опыт самого Виссариона. Расчленение: отсечённые конечности регенерировали в течение нескольких часов, каждый раз с одинаковой скоростью, без малейших признаков замедления или адаптации. Удушение: сердце останавливалось, мозг прекращал активность, тело лежало мёртвым пять, десять, пятнадцать минут, а потом грудная клетка вздрагивала, и процесс запускался снова. Яды: нейротоксины, коагулянты, алхимические составы, которые могли убить мага ранга Магистра за считаные секунды, Объект расщеплял их за считаные минуты, словно обычную воду. Некротические заклинания: живая ткань начинала отмирать, чернела, разлагалась, а затем обновлялась с той же непостижимой неизбежностью. Полное обескровливание: тело белело, сосуды сжимались, после чего откуда-то изнутри начинала поступать новая кровь, и через час гемоглобин возвращался к норме.

Механизм не укладывался ни в одну известную модель. Магический дар, как и Талант, у пленника имелись, исключительной силы, если быть честным, но дело было вовсе не в них. Аркалий успешно подавлял магическое ядро, а регенерация всё равно функционировала. Алхимия тоже отпадала: в крови не обнаруживалось следов Реликтов, зелий или стимуляторов. Виссарион лично проверял, не стоит ли за регенерацией чужое вмешательство, и собственный дар Архимагистра позволял ему утверждать с уверенностью: тело Объекта не несло на себе отпечатка чужой биомантии.

Единственная зацепка, обнаруженная на шестой год исследований, заключалась в остаточных маркерах некротической энергии, намертво вплетённых в клеточную структуру. Некроэнергия присутствовала в каждой клетке, в каждом митохондрии, в каждой молекуле ДНК, словно впечатанная в саму архитектуру организма. Тело помнило некое состояние, в котором находилось до попадания в лабораторию. Состояние, природу которого Объект отказывался раскрывать.