Я изложил всё.

Вскоре покушение на иностранную делегацию на территории Бастиона стало свершившимся фактом, и у Хранительницы не осталось выбора. Скрыть такое невозможно. Я не требовал, а констатировал: маркиз должен быть задержан и допрошен.

Хранительница слушала, положив руки на стол, переплетя пальцы. Когда я закончил, она повернулась к начальнику безопасности и отдала приказ об аресте де Понтиака. Тот, переговорив по магофону, доложил, что де Понтиак, по данным пограничного поста, въехал в город около часа назад и направился к собственному жилищу.

Через пятьдесят минут маркиза привезли прямо в особняк Хранительницы. К тому времени в кабинете уже собрались Накомис Бижики и Этьенн Лавалле. Первая выглядела не выспавшейся и злой. Второй — собранным до жёсткости. Бижики устроилась за низким столиком в углу, разминая пальцы, как пианистка перед сложным концертом.

Де Понтиака ввели двое конвоиров. Маркиз был одет в костюм, один рукав пиджака порван, волосы примяты, взгляд бегающий. Его усадили на стул в центре комнаты, лицом к Мари-Луиз.

— Госпожа Хранительница, — тут же заюлил он, — я уверен, что произошло какое-то недоразумение, и…

— Не двигайтесь, маркиз, — перебила его глава Бастиона ровно. — И снимите браслет.

Де Понтиак опустил взгляд на левое запястье, где под манжетой угадывался тонкий контур артефакта ментальной защиты. Той самой штучной работы, о которую упёрлась мояИмператорская воля при первой встрече. Маркиз медленно поднял глаза.

— Это… частная собственность, госпожа. Снимать её без…

— Снимите, — повторила Хранительница. — Или его снимут с вас.

Де Понтиак помедлил. Его пальцы дрогнули, и взгляд метнулся от Мари-Луиз к Бижики, от Бижики ко мне. Он понимал: снять — значит открыться, стать прозрачным для менталиста. Отказаться — равносильно признанию.

Маркиз выпрямился на стуле и произнёс, чуть охрипшим голосом:

— Я не стану снимать защиту без присутствия своего адвоката и представителя франкоязычной фракции…

Хранительница кивнула конвоирам.

Де Понтиака схватили за руки, заломив их за спину. Маркиз дёрнулся, попытался вырвать запястье, но один из конвоиров перехватил браслет и рванул. Застёжка щёлкнула, артефакт соскользнул с руки и лёг на стол. Де Понтиак замер, глядя на снятый браслет с выражением тонущего человека, у которого только что отобрали спасательный круг. Его пальцы и губы дрожали. Впервые за всё время, что я его знал, маркиз выглядел по-настоящему испуганным.

Бижики придвинула стул ближе и положила пальцы на виски маркиза с двух сторон. Менталистка, которую я сам допрашивалИмператорской волей , теперь делала то же самое с маркизом, и делала это ничуть не хуже. Разве что инструмент у неё был тоньше и изощрённее. Её ладони легли на виски де Понтиака, пальцы чуть подрагивали. Между бровей прорезалась вертикальная складка.