Де Понтиак, словно почувствовав, что терять ему нечего, попытался утопить меня вместе с собой. Под давлением Бижики он заговорил сам, без понуждения, и в голосе зазвучала злоба.

— Князь Платонов обсуждал со мной свержение Хранительницы и Совета, — выдавил он, глядя на Мари-Луиз воспалёнными глазами.

Хранительница повернулась ко мне. Её взгляд стал острым.

— Мне нужно было посадить маркиза на крючок, чтобы докопаться до правды, — ответил я холодно. — Это был предлог, не более. Слушайте дальше, потому что маркиз служил не только Меровингу.

Я видел, как у неё в зрачках прошла короткая работа: проверить, перепроверить, отложить решение на потом. Мари-Луиз задержала на мне взгляд ещё на секунду, затем повернулась обратно к де Понтиаку.

Допрос продолжился. Де Понтиак систематически передавал военные технологии Детройта Меровингу. Борегар и Чёрный Вигвам оказались прикрытием, инструментом компрометации должностных лиц и каналом связи. Дезире был марионеткой маркиза и Соколовского.

Соколовский. Де Понтиак признал, что в курсе о лаборатории под казино, обеспечивает прикрытие и логистику. Взамен получает исследовательские материалы.

— Под казино содержится подопытный, — говорил де Понтиак хриплым голосом, с пустыми глазами человека, которого ломают изнутри. — Некий «уникальный объект исследований». Деталей не знаю. Знаю только, что он сидит там давно.

Я отметил эту деталь с любопытством, но меня куда больше интересовало иное.

— Передавал ли маркиз технологии дронов Детройта кому-либо?

Бижики транслировала вопрос через ментальную связь. Де Понтиак задумался, и на его лице проступило удивление. Искреннее, не наигранное. Я достаточно повидал лжецов, чтобы отличить.

— Да, — произнёс он медленно, — передавал.

Бижики напряглась. Её пальцы на висках маркиза дрогнули. Между бровями обозначилась новая складка, глубже прежней.

— Я что-то чувствую… — пробормотала она. — Какой-то отклик…

Я шагнул к маркизу.

— Кому?

Де Понтиак открыл рот. Лицо у него поменялось мгновенно, словно кто-то щёлкнул выключателем. Глаза его расширились, зрачки заполнили радужку, мышцы лица окаменели.

Бижики вскрикнула и попыталась удержать контроль. Её руки впились в виски маркиза, пальцы побелели, по лицу прокатилась волна боли. Ментальная магия Накомис столкнулась с чем-то чужим, с механизмом, встроенным в разум де Понтиака задолго до этого допроса. Бижики яростно боролась, рот приоткрылся в беззвучном крике, на верхней губе выступила кровь.

Она проигрывала.

Глаза маркиза остекленели. Тело дёрнулось, раз, другой, конвульсивно выгибаясь дугой, словно через него пропустили ток. Изо рта вырвался хрип, мокрый и хлюпающий. Кровь потекла из носа, из ушей. Де Понтиак заваливался набок, и стул поехал вместе с ним, с глухим стуком опрокинувшись на пол.