Из пола между мной и Соколовским ударил гейзер магмы.Расплавленная пасть взвилась на четыре метра вверх, и зал залило ровным жёлто-красным светом, в котором рунный контур на полу побледнел до тонких зеленоватых линий. Тёмное облако чужого заклинания попало в восходящий поток магмы и сгорело в нём за один долгий выдох, как мошкара в костре. Сполохи бросили длинные тени на стены, и я успел заметить, как лицо противника отступило чуть глубже в полумрак, прикрытое поднявшейся рукой.

— Вы начинаете меня утомлять, — произнёс я гулким звенящим голосом из-под глухого шлема, убирая магму обратно в пол.

— Вы утомляете меня уже второй год, — отозвался биомант, скрипнув зубами, — но я же не жалуюсь.

— Сегодня я постараюсь окончательно снять с вас этот груз, — подбодрил его я.

Одновременно с фразой гранит подо мной отозвался привычной тёплой пульсацией, и я провёл линию направленной вибрации через каменный массив на глубине трёх метров под поверхностью.

ВолнаСейсмического импульса , когда-то убившая первого Кощея, прошла по граниту до того места, где стоял Соколовский, и поднялась через его подошвы внутрь тела. Волна нашла внутри Соколовского нужный отклик. Капилляры в лёгких полопались разом, крупные артерии разошлись в нескольких местах, костный мозг превратился в жидкую кашу, а печень разорвало на несколько долей.

Соколовский упал на колени без звука. Кровь хлынула изо рта, носа и ушей сразу, заливая остатки рубашки и каменный пол под ним густой тёмной плёнкой. Левая рука его опёрлась о пол, чтобы не позволить телу завалиться полностью.

Тело биоманта вспыхнуло коротким горячим импульсом, и волна жара прокатилась от него во все стороны. Кровь, заливавшая подбородок Соколовского, перестала идти, дыхание выровнялось, и я понял, что он только что собрал тело заново одной мощной вспышкой. Сколько биомассы и энергии это ему стоило, я мог только прикинуть: судя по тому, как опала поза и как обвисли четыре руки, запас энергии он сжёг весомый. Виссарион выпрямился и встал на ноги, бледный, с тёмной полосой подсохшей крови от подбородка до груди.

Я продолжал считать в уме процент его оставшейся силы и понимал, что мы оба перешли отметку в две трети. Время работало против нас обоих, но против оппонента оно работало острее.

Верховный целитель, не став соревноваться со мной дальше в остроумии, поднял обе ладони к потолку. Из четырёх его рук в воздух поднялась струя живой биомассы, которую я не смог классифицировать. Под потолком зала за считанные секунды сформировалась тяжёлая туча, размером в половину помещения, состоящая из переплетённых нервных сетей, прожилок крови, мускульных волокон и обломков кости. Туча висела на чистой магии, плотная, как переполненный мешок.