Внутри живота заклинание провело отдельную работу, обнаружив обрывки чужой органики, оставшиеся внутри. Их заклинание окружило тонкой стальной сеткой, отсекая их от живых тканей. Производное чужой магии забилось внутри этой оболочки и через секунду затихло, лишённое связи с окружающей плотью. Я не стал тратить ресурс на полное сращивание. Заплат хватало, чтобы держаться в бою.
Левая сторона груди колола, каждый вдох отдавал в грудине тупой пульсирующей болью, низ живота наливался чугунной тяжестью, спина горела от лопаток до поясницы. Дышать было можно. Этого мне сейчас хватало.
Второе —Каменные пасти . Я ударил геомантией не точечно, а размашисто, по всему пространству зала. Из каменных плит пола поднялись парные челюсти, сложенные из заострённых каменных зубьев, и начали смыкаться в десятках точек одновременно. Часть их, похожих на медвежьи капканы, охватила биологические отростки и принялась перемалывать их, превращая в кашу. Иная часть пастей сомкнулась на самом Соколовском, поймав две из его шести конечностей и одну ногу. Биомант резко крутанулся всем корпусом, и Талант снова сделал свою работу.
Тело противника потеряло плотность во второй раз за эти минуты. Желеобразная форма вытекла из каменных пастей, скользя между смыкающимися челюстями, и собралась в нескольких шагах в стороне, у дальней стены зала. Три захваченные конечности он бросил без сожаления, и они остались в каменных пастях желеобразной массой. Биомант собрался в новой точке без них, оставив от шести рук четыре, и у меня возникло ощущение, что он начинает постепенно сдавать.
Секундная передышка позволила мысленно оценить, что именно произошло с моим панцирем. Активная аура любого мага защищает пропитанный его магией материал от чужого воздействия — точно так же, как защищает само тело от чужого вмешательства изнутри Именно поэтому вражеским корням пришлось проникать снаружи через кожу и мясо. Костедрев был пропитан моей силой от первого до последнего сантиметра, ритуально привязан к моим энергетическим точкам и стал фактическим продолжением моей ауры. Любая попытка постороннего мага перехватить контроль над панцирем упёрлась бы в эту защиту и соскользнула бы с неё, как соскальзывала когда-то моя металломантия со стали Конрада фон Штауфена.
Передо мной, однако, стоял не металломант, а биомант ранга Архимагистр третьей ступени, для которого живая ткань — профильный материал высшей категории, и заклинание он применил ранга Архимагистра. Чужая школа, специализирующаяся именно на органике, превосходство в ступени над моей второй и магия высшего ранга, направленная на пробуждение биологической памяти органики — все три фактора сошлись разом, и моя аура не выдержала.