Воздушный шаг отпустил меня одним резким выдохом, и икроножные мышцы свело короткой судорогой, как у бегуна на финише дистанции. Дыхание сбилось на полтакта, во рту проступил привкус железа — магические каналы напоминали о расходе. Я сглотнул, переставил вес на правую ногу и выровнялся.
Одновременно с воздушной атакой Соколовский сделал кое-что ещё. Бетон, чей аркалиевый контур оказался нарушен, под его ногами загудел, и я сразу почувствовал, как меняется то, что лежит ниже фундамента. В глубине под полом просыпалась древняя органика: старые корни деревьев, сгнившие останки животных, торфяные пласты, грибные сети, копившиеся в этих породах веками. Биомант поднимал всё это разом, и через секунду пол под моими ногами затрещал.
Из щелей между плитами выстрелили мясистые отростки. Бледно-жёлтая и сизая мерзость, толстая в основании и постепенно утончающаяся к верхушке. Каждое «щупальце», похоже, имело собственную сеть нервных волокон, потому что шевелилось оно независимо от соседа. Часть тянулась к моим ногам, часть выгибалась дугой и устремлялась к шее, часть замыслило оплести лезвие меча в моей руке.
Через долю секунды я почувствовал биомантию там, где я её совсем не ждал. На мне самом. Куртка на моих плечах дрогнула, ткань пошла мелкой рябью, и я понял, что нити её потянулись к жизни. Хлопок, из которого был сшит костюм, биомант пробудил так же, как корни под полом, и волокна одежды начали сворачиваться в тугие петли вокруг шеи и запястий. Лишь полиэстер, будучи синтетическим материалом, оставался неподвижным.
Хуже того, я почувствовал, как отозвалось то, что сидело под одеждой плотным защитным слоем. Костедрев ожил по всей площади панциря, мелко зашевелился у груди и спины, мягкие крошечные отростки воткнулись, прорастая прямо в кожу в поисках дороги к внутренним органам, и я рыкнул от боли, прокатившейся по всему торсу горячей зудящей волной.
От ребра под левой подмышкой в плоть устремился особенно толстый отросток, не похожий на остальные. Он ввинтился в межрёберье, и я почувствовал, как этот корень разрывает мышечные волокна и расходится внутри грудной мускулатуры ветвящимися шипами. Левая половина груди отозвалась горячей пульсирующей болью, и в глазах потемнело на полсекунды. Мышцы свело судорогой, и я едва удержал руку в нормальном положении, стиснув зубы до хруста.
Параллельно с этим в живот, под пластиной у пупка, впился ещё один корень, не такой толстый, зато расходящийся внутри подобно рукавам реки, ища брюшину и желудок. Низ живота отозвался выворачивающей болью, какой я не помнил даже по ножевым ранениям. Внутри ползло что-то живое, и каждое движение этой твари отдавалось во внутренностях новой острой вспышкой. От лопаток до поясницы мелкие отростки вгрызались в мышцы и тянулись к позвоночнику, отчего спина горела, как от тысячи раскалённых игл одновременно.