Я не стал атаковать в лоб, а вместо этого активировалСтальное эхо за спиной биоманта, и через секунду из проступающего в воздухе отлива собралась моя точная копия. Она возвышалась над врагом на полголовы, была шире его в плечах, с лезвием тёмной стали в правой руке и ровной пластиной вместо лица. Эхо скользнуло вперёд, и его стальные подошвы коротко звякнули о бетон.
Виссарион почувствовал движение за спиной и крутанулся на месте. Все шесть рук пришли в действие одновременно: две блокировали удар сверху, две перехватили атаку в корпус, две метнулись к шее двойника. Эхо, владеющее моим стилем боя, разменяло контратаку на уход с линии, провело короткий комбинированный удар в нижний сегмент и достало биоманта по бедру длинным режущим движением. Стальной клинок прошёл через мышцы и оставил после себя глубокую рану от тазобедренного сустава до колена. Кровь полилась тёмными полосами, и Соколовский шагнул назад с лёгким подёргиванием лицевых мышц.
Пока он был повёрнут спиной ко мне, я вбил в него два металлических копья, крест-накрест, но Верховный целитель не остановился. Талант его работал, и я видел, как биомант перестраивает тело под новую угрозу. Кожа Соколовского по всему торсу покрылась тонкой сеткой пор, и из этих пор одновременно ударила тёмная маслянистая струя. Состав я не определил по цвету, зато запах долетел до меня сразу. Резкий едкий смрад, забивающий обоняние. Талант биоманта подобрал состав кислоты под сплав двойника со скоростью, которой позавидовал бы любой химик.Стальное эхо шагнуло вперёд, попыталось продолжить атаку, и я почувствовал, как тонкая структура двойника начинает разрушаться. Поверхность металла затягивалась бурой пеной, плечо просело, рука с клинком отвалилась с сухим хрустом.
За считанные секунды моя копия превратилась в кучу крошащейся ржавчины и осела на пол ровной лужей с хлопьями оранжевой пыли. Я добавил ещё одну мысленную пометку. Какие-то кислотные железы. Ход новый, в Москве он их не показывал.
Соколовский не дал мне даже перевести дыхание. Грудная клетка биоманта расширилась, лопатки разошлись, и из самой середины груди в воздух выплеснулось плотное цветное облако. Взвесь была неровная, неприятного жёлто-зелёного оттенка с прожилками ржаво-багрового, и она не рассеивалась, как обычный газ. Облако двинулось по комнате осмысленно, словно обладало разумом, и шло на меня живой пеленой, прицельно ища дыхательные пути.
Я не знал точного его состава. Биомантия в этой части школы оставалась для меня закрытой книгой, и каждый новый трюк Соколовского становился сюрпризом сам по себе. Что я понимал отчётливо, вдыхать эту дрянь нельзя ни в коем случае. Эта смесь стригущего лишая, чахотки и родильной горячки была нужна мне, как собаке пятая нога.