Соколовский обратил против меня мою же броню, и расчёт у него был чертовски коварный: чем плотнее на мне сидел Костедрев, тем больше точек входа биомант получал по всему телу одновременно.
Я ответил двумя заклинаниями одновременно.
Первое —Живая броня . Я выдернул чужие отростки из себя одним мощным металлическим выбросом, вспоров собственную кожу там, где Костедрев успел врасти. Титан рванулся из самого моего естества сплошным слоем, срывая лоскуты одежды и Реликтового панциря вместе с впившимися в плоть волокнами корней и моими собственными капиллярами, тянувшимися за ними. От этого рывка из меня вырвался короткий хриплый вой сквозь стиснутые зубы, потому что десятки чужих корней покидали моё тело одновременно, и каждый забирал с собой кусок живой плоти. Клочья органики осыпались на пол шевелящейся грудой.
Толстый стержень из подмышки металл вырвал с особенной жестокостью вместе с куском межрёберной мускулатуры размером с ладонь, оставив в боку широкий рваный канал, через который наружу хлынула густая тёмная кровь. Я задохнулся от резкой раздирающей боли и удержался на ногах одним напряжением воли. Корень из живота вышел наружу последним вместе с куском мяса, и я почувствовал, как через рану хлынуло тепло. Кровь хлестнула по металлической оболочке, и часть её тут же запеклась на горячей поверхности тонкой коркой, а часть продолжила идти, потому что были задеты слишком крупные сосуды.
В это время слой титана лёг на лицо, запечатав ноздри двойной плёнкой металлической мембраны, а рот закрылся изнутри тонким клапаном. Облако неизвестной отравы добралось до меня и обволокло броню снаружи, не находя ни одного отверстия. Лёгкие мои продолжали работать на воздухе, оставшемся внутри замкнутого контура, и этого запаса должно было хватить на несколько минут чистой работы.
Железная кровь была активна всё это время, и сейчас она приняла на себя основной удар раньше, чем тело успело отреагировать на многочисленные раны. Магия отыскала каждый из вскрытых сосудов и стянула их изнутри тонкими металлическими нитями, превращая разорванные стенки артерий и вен в тугие свитые проволоки, по которым кровь больше не текла наружу. Пострадавшие мышцы в межрёберье заклинание свело металлическими скобами по линиям разрывов, и я почувствовал, как резкий прострел в боку отступает, оставляя после себя тяжёлую ноющую боль, от которой темнело в глазах при каждом резком движении. Двигать левой рукой стало возможно, хотя каждое движение вызывало в боку глухой протест, отдающий до самой лопатки.