Синеус слушал, и под рёбрами у него тихо потягивало. Откуда у Платонова эта закваска и эта хватка, он знал лучше всех на свете. Кому ж и знать, как не ему. Вслух только кивнул:

— Похоже на правду.

Назавтра он подал в казначейство заявку на бюджет для нового центра. Германн Белозёров принял бумагу, мазнул по ней взглядом и отправил в общую очередь. Стрельцы в первоочередных не значились: казну в ту пору рвали на части и аудиты, и земельная реформа, и стройки разом по шести княжествам. Спорить с этой очередью Синеус не стал, как и бежать к брату. Он явился к казначею сам и выложил на стол расчёты — график окупаемости в результате полномасштабной защиты дорог для купцов, а рядом столбец, куда было сведено, во что обошлась казне за один лишь год разноголосица между полками. И в деньгах, и в похоронках.

— А вот и главное, граф, — добавил он, кладя сверху короткую выписку. — Задачу важной назвал сам князь. Не вторая очередь, а критическая необходимость. Это его слова, не мои.

Казначей поднял глаза, и в них мелькнуло удивление: этакой въедливости от человека с повадкой рубаки он не ждал.

— Цифры у вас сходятся, барон, — сухо обронил он, перекладывая лист за листом. — Хоть и подгадали вы не ко времени.

— Бездушные тоже приходят не ко времени, — обронил Синеус.

Германн поджал губы, только цифры оказались упрямее его скепсиса. Денег выделил. Победа вышла крохотная, для Стрельцов в полках вовсе невидимая, зато для будущей машины обучения решающая: без неё всё остальное рассыпалось бы впустую.

* * *

Доклад лёг мне на стол под вечер, и уже по тому, как Пётр Павлович раскладывал передо мной бумаги, я понял: лёгкого разговора не выйдет.

— Пятеро помещиков из восемнадцати, что вошли в пилотный проект, подали иски, Ваша Светлость, — проговорил он, придерживая верхний лист. — Каждый в своём княжестве, каждый своему выездному судье, и ни один — ни на реформу, ни на вас. Целят в конкретный акт казённой комиссии. Мол, та комиссия закрепила арендную ставку ниже рыночной и тем нанесла землевладельцу убыток, а это посягательство на право собственности.

Я взял один из исков, пробежал глазами. Составлено гладко: с расчётами, со ссылками на тот самый кодекс, что я и провозгласил. Чистая работа, грамотная, без зазубрины, за которую удалось бы зацепиться.

— Рука одна, — сказал я.

— И человек один, — подтвердил Стремянников. — Аристарх Львович Чагин. Все пятеро к нему обратились. Или он к ним… Лучший адвокат, какого добывают за деньги, и денег своих он стоит сполна. Я Родиону Трофимовичу про него уже доложил, — кивок в сторону.